tuolordistuolordis. наследие повелителей
Чат в Skype

tuolordis tụ

Объявление

Фееричный аккадский праздник Раса духов. Изменения в особенностях Дельфина приглашает в «Волчью пасть» за интересным поворотом событий!

События в городе:

Аккад пестрит трусами самых невероятных цветов и фасонов! Они везде — в украшении зданий и улиц; на прилавках уличных торговцев; на жителях, радостно щеголяющих в изысканном туалете друг перед другом.

Улицы буквально переполнены людьми. Все торговые лавки, таверны, завлекают посетителей музыкой и развлечениями.

В полдень начинается главное событие сегодняшнего дня — Парад трусов всевластия, шествующий через весь город. Все желающие участвовать записываются в лейтернауде Аккада. Победитель, то бишь истинный Властелин трусов, определится на центральной площади.

Дата и время:

1. июня 976 года
Воскресенье
10:00-14:00

Погода:

По небу лениво ползут редкие, но упитанные облака. Слабый ветер. Жарко, но не душно.
Palantir Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » tuolordis tụ » Просторы Анциума » Южная оконечность острова Эрдет-Ум


Южная оконечность острова Эрдет-Ум

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

ЮЖНАЯ ОКОНЕЧНОСТЬ ОСТРОВА ЭРДЕТ-УМ
Будучи отрезан от тёплого материкового климата течением Ухмылка, остров Эрдет-Ум отличается от прочих земель Молодого Дома незначительно, даже в своей южной оконечности. Здесь так же холодно и ветренно, такие же сопки, ну и, разумеется, такие же недружелюбные к чужакам двудушники. Тундры, правда, мало, а хвойные леса гуще и выше, поскольку эти широты получают больше солнечного света.

2

Закатный Аккад
   
    К полудню стало значительно холоднее. Над водой стелилась лёгкая дымка - благодатные континентальные ветра, летящие вслед баркасу, прибивало к поверхности, где они умирали, вымораживались, растекались туманом. Однако, буря уже выстудила небеса довольно, чтобы они потеряли свою влагу и не спустились на хляби в виде действительно плотной мглы. Плаванье шло своим ходом. Двудушники резались в кости на корме, пили ром, то и дело затевали мелкие, состоящие из пары движений потасовки, спорили на своём полном нечеловеческих обертонов языке - и всё это так плавно, беззлобно, но и не добро, чуждо перетекало из одного в другое, что Люча вскоре начала чётко понимать, что рядом с ней... не люди. Может быть, звери, которых она, ввиду какой-то ошибки зрения, видит как двуногих? В них было что-то природно-кровавое, шальное и дикое, цельное - как в гуляющей по воле беспечной стае, которая пока что не занята охотой или борьбой с ещё большим хищником... Пока что... Привыкнув видеть Флэйма в городском окружении, Люча никогда не относила его особенностей к двойной природе - мало ли, какими бывают люди. Встречаются среди них и вспыльчивые, и свирепые, и свободолюбивые, и аморальные, но это всё обычные, человеческие качества. Лишь сейчас, увидев двудушников отдельно и толпой, Эллорита поняла, что могут быть существа - действительно иные по природе. И холодный ком нехороших предчувствий ожил в её животе снова. А двудушники не переставали поглядывать на шаманку... с интересом. Но к ней самой - не обращались, так, словно её ответы не считались в их двудушьей команде значимыми.
   Вскоре волны утихли совсем, под их мирный плеск вдали показалась лесистая земля - всё в той же промозглой дымке. Баркас не стал приближаться к тверди, а поплыл в обход, на восток. Гризли вёл своё судёнышко к единственной интересующей его цели, не инетересуясь мнением пассажиров. Солнце уже начало тускнеть - в действительности, не из-за позднего времени, а их-за поднимающегося к закату тумана - когда баркас пошёл к берегу, в узкий залив среди тёмных лесистых берегов. 
   - Флэйм,- Люча рискнула обратиться к спутнику, потому что вопрос этот был действительно критическим.- Я замёрзну.
   Под этим невинным "замёрзну" не подразумевалось каприза изнеженной светской дамы. Люча жаловалась лишь по тем случаям, которые представляют серьёзную угрозу для её дееспособности - ночи при такой погоде, в летнем аккадском костюме, вполне могли и убить. Или не убить - но привести к тому, что дальше её придётся тащить. В то же время, Люча с изумлением прислушивлась к себе и понимала, что переохлаждение не оказало никакого влияния на её организм. Начавшаяся было на восходе простуда истаяла так же бесследно, как дымок над гладью холодного течения. В этих местах Люча была практически дома. Облака ещё не висели так низки, как на Брадро, и воздух не сгустился настолько же плотно, но в природе уже ощущалось прикосновение арктики... И насыщенный дыханием чистой природы, нетронутого леса, воздух - живил. Он был наполнен жизнью...
   Конио же признаков жизни (верней, не-жизни) - не подавал. Никак не прокомментировал он и переноску на берег - после того, как двудушники вытащили баркас на мелководье с помощью верёвок, настоятельно "не пренебрегая" и помощью Лиса. В то же время, Люча чувствовала, что нежилец - по прежнему жив и здоров, просто пребывает в тяжёлом оцепенении, и его ничего не интересует. Даже изобилие "солнечнокровых" вокруг.
   Как оказаллось, это безразличие не взаимно.
   - Товаром-то делиться надо,- совершенно спокойно предложил капитан Флэйму.

Отредактировано Люча Эллорита (17.11.10 18:04:19)

3

На зверском каменном лице гризли по-прежнему не отображалось ни единой эмоции, он просто констатировал факт. Видя, что пассажиры не понимают этого факта, он пояснил:
    - Ты, верно, долго жил с человеколюдами, Лис - даже человеколюдку, вишь, зачем-то сюда притащил, а это Молодой Дом, и мы на земле моего клана, клана Оакотхианмркайолэ. Убийц Лосося, Поджидающих На Брёвнах С Занесённой Лапой,- вспыхнуло в голове Лючи. В другое время она бы посмеялась - не издевательски, а от красоты картинки, заключённой в имени, но сейчас ситуация с шутками не вязалась. Похоже, их собирались тупо ограбить...- Открывай ящик. Ты не тушуйся, мы и тебе оставим.- медведи были действительно очень добрые среди коренных двудушней.
    В этот миг шаманку словно что-то подбросило. Ей надоело быть придатком.
    - Народ Молодого Дома,- низким, не женским, ни мужским голосом произнесла она, стремительным шагом перетекая к гробу.- Да не дерзнёт рука ничья прикасаться к этому ящику, ибо могучий дух заключён в нём, и проклятие падёт на того, кто посмеет потревожить его покой. Я великая шаманка Двух Духов, прибывшая,- что-то мучительно прокрутилось в её голове... Дворцовая зала... Академия Алхимии... Диалог профессоров... На это наложились новые и новые картинки - иллюзорный мир Бездны, куда её затянуло Кровавой Ночью, сны о хрустальном мире Торквеус сверху, голос Лючи вдруг радикально изменился, став бюрократически-чистым и бесполым,- Я - великая шаманка, прибывшая из Аккада по приглашению, для обмена магическим опытом и участия в семинаре молодых специалистов по камланию ранга от двух пальцев до полного кулака, воспрепятствование и изъятие реквизита не одобряется и является поводом для гнева небесного и хтонического, а чтобы вам было совсем ясно, я сейчас... покажу... Ну же, давай! Давай, выродок!- ладонь Лючи легла на крышку гроба,- Затяни меня в морок. Ты же делал это... Не спи, они же сейчас откроют крышку!
    Что-то зашевелилось в глубинах деревянной гробницы. Люча мысленно "ударила себя по мозгам", чтобы шло легче, ахнула, подавшись к гробу... И увидела кровавую воронку зрачков, вопящих "дай", бестелесно рвущих её на клочки, и она падала, падала, падала, едва успевая окружать себя "бронёй духа", ломающейся, разлагаться на спиральные "папоротниковые ветви", уходя из пустотной реальности, поднимать "нижний серебряный поток", чтобы нагнетаемый страх не убил в ней воли сопротивляться, превращалась в "тень Ктхлулу", притворяясь куском мрака, единым с Пустотой...
    - Сила, чтобы изменить Лес,- по привычке выдохнула она дурацкую фразу из сказки - не нужную, но прилипшую к языку. Что-то ударило её по руке. Древко...- Отпускай... Да отпускай же, мать твою Пустотную Паучиху...
    Руки шаманки сложились в мистический жест на древке. Колени ощутили под собой песок.
    Посох был в её руке. Люча выпрямилась и поднялась - тяжело, измождённо, сама - едва напоминая человека. Драконий череп встречал ехидным оскалом расширившиеся глаза двудушников...
    - Сейчас - пятиминутка ответов на вопросы зала... После которой...- исковерканным, не своим голосом молвила она и добавила безжизненно.- Мне потребуется ваша помощь. И ещё вам должно быть стыдно - я вам на корабле помогала.
    В сущности, без разницы, что она говорила - слов Лючи двудушники наверняка не понимали, и для них они должны были звучать не хуже, чем таинственное камлание. Но она надеялась, что появление изниоткуда её шаманского посоха и моральное внушение - сработают как необходимое доказательство.
   
    Расшифровка произошедшего: Люча может призывать свой шаманский посох в мирах-мороках, причём, после выхода из морока посох остаётся при ней материально. Конио же - способен затянуть Лючу в морок. А дальше - остаётся скомбинировать...

Отредактировано Люча Эллорита (17.11.10 18:26:10)

4

Земли Анциума ---> Закатный Аккад

Холивар не находил себе места до тех пор, пока, наконец, они не оказались на борту маленького баркаса. На работу он согласился не раздумывая, и не потому, что хотел побыстрее убраться с берега, но и потому, что знал этот негласный закон двудушней-мореходов, который здоровенный Гризли зачем-то озвучил вслух. Решив, что это скорее относиться к Люче, парень не стал ничего уточнять и наравне с остальными членами команды принялся за работу.  И пока бушевала буря, Флэйм трудился не покладая рук, истекая потом и покрываясь солью от перехлёстывающих через борт морских волн.  Его тело горело от огненной метки на плече и иногда рыжему казалось, что ещё немного и вода будет с мгновенным шипением испарятся с его кожи, сразу же, как попала на неё. Но постепенно, северный ветер остудил его лицо и руки, и когда шаманка отрывалась от своего занятия, она щупала уже прохладные руки.
В душе Лиса тоже происходили изменения, и в самой её глубине, постепенно всё сильнее и сильнее начинало ворочаться что-то большое и сильное. Холивару казалось, что его мышцы наливаются уверенной силой, страх отступает  и на душе становится так легко и свободно, что хотелось кричать от счастья, в радостном победном кличе. Его зрачки расширялись и сами собой становились вертикальными, движения были резкими, быстрыми, как у истинного зверя, а зубы сами скалились ответных ухмылках членам небольшой команды. Кому-то было всё равно, а кто-то видел, как радуется двудушник своему возвращению домой. Он чувствовал себя в кампании грубых суровых моряков до невозможного уютно, ему было комфортно от их хищных повадок, звериных взглядов и родного наречья, от которого, казалось, совсем отвык слух. Ему казалось, что он не был на родине целую вечность, и по сути, так оно и было потому как с тех пор, как Лис сбежал от старого мага и покинул Эрдет, он ни разу не возвращался, в страхе быть вновь найденным и пойманным. Но вот ирония судьбы – маг сам нашёл его, и теперь Флэйм мог спокойно ступить на родную землю, хотя, ощущения были двоякими. Наверное, именно это чувствовали все двудушники, знающие о человеколюде, «живущем в лесу». Его боялись, им пугали маленьких щенков, и стремясь не связываться с магией, просто терпели на своей земле, зная истинную силу и не пытаясь изгнать. Поначалу, ещё когда старейшины были молодыми, отважные и слишком горячие двудушники пытались прогнать старика, но после того, как несколько из них сгорели заживо ещё на подступах к жилищу чародея, остальные оставили попытки, не суясь туда без лишней надобности. Как непролазный валежник, как гиблую топь, и стар и млад обходил это место стороной, просто не считая факт сущестования мага заслуживающим внимания, пока он не причинял им беспокойства. А тот жил затворником, изучая и совершенствуясь, и совершенно не интересуясь в ответ жизнью суровых соседей, по какой-то странной причине обосновавшись на Эрдете. То, что Холивар привлёк внимание старого мага, было вещью удивительной и скорее из ряда вон выходящей, чем обычной. О таких случаях двудушники не слышали, потому-то маленький Лис был уверен, что неприменно умрёт, когда магу надоест бороться со зверёнышем…
Как-то незаметно наступило утро, но Флэйм всё равно торопил рассвет. Не потому, что был рад тому, что этой ночью варки не пришли, а потому, что с каждой минутой он становился ближе к своей цели. Нежить его уже не беспокоила, потому как выходило, что его план сработал, а вот насущные проблемы начали появляться одна за другой. Он прекрасно понимал, что его собратья с баркаса захотят запустить лапу в его добычу, вот только они не знали, что эта лапа может быть оттяпана по плечо.
- Не советовал бы я вам, парни, связываться с этим «кладом», - лицо рыжего осталось безразличным, словно он не отстаивал свои права на добычу, а просто предупреждал, что не стоит лезть на рожон.
Руки его невзначай скользнули по бокам, обнажая под плащом ровный ряд рукоятей метательных ножей. Он знал, что это не поможет ему против толпы двудушней, но это был откровенный намёк, что он не намерен дать им просто ограбить себя, чтобы внутри этого ящика не находилось.  Но тут внезапно в разговор встряла Люча. Такая тихая и спокойная во время плавания, она превратилась в настоящую фурию, чем озадачила даже Флэйма, давно привыкшего к её замашкам. С одной стороны, её смелости можно было только позавидовать, но с другой, было полным безумием сказать двудушнику – нельзя. Это было равносильно «рискни, если кишка не тонка», а у этих парней она явно не была таковой, и все слова Мышки были сродни открытому вызову.  И остановить их теперь мог только разве что внезапно материализовавшийся в руках шаманки посох, вызывающий в тёмных душах не равнодушную оценку мощи оружия, а благоговейный страх перед магией. Вмешиваться в это действо было безумным, потому как было проще выпустить на свободу Конио и дать ему самому справиться с законными грабителями, чем попытаться объяснить группе онемевших матросов то, что только что произошло на их глазах.
«Да и я сам хотел бы знать, что тут произошло», - внезапно подумал Лис, остолбевая на равне с остальными.

Отредактировано Холивар Флэйм (20.11.10 11:15:39)

5

Гризли огрызнулся, глядя боком. Двое других матросов, волк и пума, сошлись к нему тесней, готовые мгновенно наброситься на чужаков, и у них прорезалась шерсть, а глаза блистали предвкушением схватки. Вообще-то, хищники редко дерутся насмерть, когти и клыки - это для мяса, что на вольных травах питательность нагуливает. А друг другу они обычно просто мнут бока и треплют за холку, проверяя, кто первым подставит шею в жесте покорности. Крупные - просто разгоняют мелких рыком, ибо те знают, что патриархам леса не ровня. Конечно, иногда бывает, что в раже и артерию деранут - но это только случайно, а уж двудушника-то убить посложней, чем обычного зверя... Так что внутри своей простой души капитан, в сущности, был уверен, что хочет всего лишь проверить этого лиса на зуб, достоин ли тот Молодого Дома. А товар... Ну, товар ему, конечно, тоже хотелось. Ведь нечестно же - проходить по тропам его племени, и не делиться. Но главное не это, главное - азарт, повозиться чуток, померяться, заставить уважать свою мощь. И что там эти стальные зубы... У медведей и своих довольно... Хотя, неуважение, конечно... Но тут встряла эта бешеная человеколюдка - гризли даже пригляделся, не капает ли слюна - нет, вроде, нормальная. Дух?
   Пауза.
   - А. Дух. Эт шаман пусть разбирается,- сопнул двудушник, скорчив такую гримасу, словно подцепил лапой нечто вонючее. Всё-таки, духи - это не для здоровых двудуней. Мёртвое. Пусть своё - но кости, тлен.- В стойбище.- мотнул головой он. Опять не просьба, не приказ - констатация. Двудушников много. Выследят по любым тропам. Лис-то, может, и убежит от медведей, но не с человеколюдкой и ящиком своим на горбу.
   - Флэйм, нам нужна помощь.- мягко сказала Люча, подойдя к Лису и вопросительно глядя исподлобья, берясь за гроб.
   Конио молчал. Это начинало пугать - хотя, казалось бы, что страшнее - молчащий варк или бодрствующий?
   
   Дальнейшее опять закружилось для Лючи водоворотом красок и ощущений. Не будучи двудушницей, она не могла видеть в темноте, которая вскоре окутала Эрдет, так что мир превратился для неё в толчки и вспышки огней, затем её окружили двудушники, издающие изумлённые возгласы, радостно пищащие детёныши в звериной, полузвериной и человечьей форме, буквально рвущие её на части в жажде потрогать живую человеколюдку - к счастью, рвущие на части лишь в переносном смысле. Пара укусов - не считается. Шалаши-навесы, костёр... Согбенный сухопарый шаман с посохом - напоминающим собственный посох Лючи - настороженно и зло вглядывался в конкурентку. Среди шаманов разных племён редко бывает согласие в вере. Неожиданно он вгляделся, сделал ещё несколько шагов, и завопил страшным голосом, указывая на посох пришелицы. Этот вопль подхватили другие. Во мгновение ока Флэйм и Люча были схвачены десятками рук. Шаман же, рыча от негодования, как злой медведь-шатун, раскачивался над посохом Гагджры, затем его измождённое лицо оказалось носом к носу с Лючей.
    - Череп...- он произнёс непонятное слово,- Человечица, ты убила... Крылатого Повелителя Вод- верный "молчаливый переводчик" продолжал высвечивать смыслы двудушнических слов на внутренней стороне черепной коробки Лючи. Общий возглас ярости был ответом "беседующему с духами".
    - Или его дух вселился в посох - тогда меня надо почитать. Или это череп, но не Повелителя - тогда ваш гнев напрасен. Или я сама выточила его из кости - я великая шаманка!- внезапный поток слов сорвался с губ Лючи, он запутывал, он вкладывал в простое сознание двудушников такое изобилие смыслов, что они не справлялись.- Крылатый Повелитель велик - череп мал. Волосы у него растут, как у меня, длинные - такие ли у Повелителей Вод?
    С рыком шаман отобрал посох у Лючи и понёс на свет костра разглядывать. "Медвежья хватка" соплеменников - в прямом смысле медвежья - расслабилась. Встав у костра с двумя посохами, шаман обернулся к Люче и ревниво прорычал с акцентом, мотая головой:
    - Ты не шаманка! Человеколюдка - не может! Духи не отзовутся!
    О Великие Двое- Люча мученически закатила глаза. Снова погладила гроб.
    - Сила, чтобы изменить Лес.- произнесла она. Реальность поплыла... мгновение, и древко снова было у неё в руке. Эллорита накоротко улыбнулась шаману - как специалист специалисту. На этот раз экс-Ёршик не потребовал даже вхождения в морок - он "зарядился" окончательно... Шаман с изумлением посмотрел на свою пустую лапу. Снова на Лючу. Сделал знак своим. Посох отобрали и передали шаману. Тот глянул на Лючу подозрительно.
    - Сиииила, чтобы изменить Лес.- угруженно повторила Люча, даже не глядя, и протянула руку. Стук древка о ладонь. Возглас племени. Медведи заухмылялись - фокус начал им нравиться, и они ждали, когда шаман ещё раз прикажет отнять посох. Однако, тот не мог сдаться так просто. Посох. Подумаешь, призывает посох. Это не настоящая сила.
    - Это всё, что можешь ты! Ты не шаманка!
    Внимание опять обратилось к Люче. Та начала судорожно перебирать - что же она такого умеет. Выходило мало... Взгляд её упал на гроб. Она снова вспомнила Алые Очи. Соблазн ударил по её сердцу молотом напряжения. Месиво голодных глаз, таких готовых, таких податливых - только зачерпни, впусти в себя кусочек Бездны, позволь ей воплотиться, и она сделает в награду небыль явью, воплотит То, Что Не Должно Существовать... Точно во сне, Люча увидела, как она кладёт руку на гроб, и прорывается в бытие морок, и лепит она из его материи чудовище, какое хочешь - такое лепит... Вот! Вроде той змеи! Стоящей торчмя, костяной, с четырьмя когтелезвиями! И бегут, бегут жалкие двудушники, познав на себе власть новой Королевы... Королевы. Люча вдруг тихо рассмеялась - и такой морок уже был. "Можно жезлы. Соглашусь и на монеты - отчего же на руках одни мечи, и корячится в агонии планета, прыща магмою..."
    - Я человек.- возражая самой себе, с упрямством молвила Люча,- Я человеколюдка - но я похожа на вас. Я могу...- у неё вдруг перебило дыхание, когда она поняла, что последует за этим.- Заживлять свои раны так же, как и вы.

Отредактировано Люча Эллорита (19.11.10 04:26:14)

6

Медведи переглянулись.
    - Мы проверим.- процедил шаман почти с ненавистью и полным неверием в её слова.- Держите его.- это относилось к тем, кто придерживал Флэйма. Кто-то вынул из костра горящую головню.
    Значит, огонь,- фаталистично подумала Люча, не сопротивляясь и позволяя подставить свою руку под пламя. Зажмурилась, изо всех сил запуская "цикл белого огня", уносящее разрушенные эманации прочь из тела, собирающее их и возвращающее обратно. Было не так уж больно, как она думала... Всё-таки, восстанавливать приходилось только малую часть поверхности.
    - Она не горит!- забубнили вокруг.
    Горю, горю,- задушенно подумала Люча,- Просто не сгораю
    - В угли её!
    Этот приказ медведи исполнили без особого энтузиазма, ворча и поглядывая на шамана с неодобрением. Одно дело - проверять самку, другое - мучить её, однако - шаману видней... Теперь было реально больно. Кожа набухала волдырями, краснела, лопалась, обугливалась. Люча беззвучно орала и корчилась, утешая себя лишь тем, что скоро это пройдёт... Если её пожалеют...
    - Довольно!- похоже, шамана самого напугала такая стойкость. С удивлением он смотрел, как ожог зарубцовывается и покрывается здоровой кожей на глазах... Когда он бросил руку жертвы и снова взглянул шаманке в глаза, ненависть мешалась в его взгляде с уважением, и уважения было больше. Не "страшный дух в гробу" был тому причиной, и не посох - не таковы двудушники, чтобы бояться злых чар. Просто эта девчонка была ему непонятна. А непонятное - не трогают, его обходят стороной и изучают.
    И тогда их перестали держать. Окончательно. И даже образовали коридор - чтобы пройти под шалаш-навес... Но Люча уже этого не видела - её хватило лишь на то, чтобы дойти до подстилки и упасть...
    Утром медвежата развлекались - уносили лючин посох как можно дальше, а Люча, лениво сидя под деревом, слегка качала рукой и призывала его обратно. Рутинно. С каждым разом детишки-оборотни совещались, как похитрее спрятать артефакт - под обрывом реки, под корягами, на дереве - но ничего не помогало. И каждый раз, когда Люча демонстрировала свою власть над деревяшкой, это приводило медвежат в неописуемый восторг, они рычали, мычали, танцевали на задних лапах. Люче было смешно. И с каждым приходом искорки-смешинки она ощущала, как приподнимается глухая завеса горя, отделившая её от мира - после прикосновения к Бездне, когда жизнь казалась ей не мила, и она была готова остаться в мортуарии, среди туманных пленников.
    За завтраком один из медведей поинтересовался:
    - Эй, человеколюдка! Что за "Сила, чтобы изменить Лес?"
    - Сказка.- отозвалась Люча. Ей было немного неудобно.- Ну, у нас есть такая сказка. Про волшебный Лес, где живут игрушечные... Ну, игрушечные - это как меховые шары, которыми вы играете с детёнышами. Звери. И среди них был мальчик. Самый главный.
    Неожиданно раздался рык. Матрос-пума сорвался и накинулся на неё, повалив.
    - Врёшь, человечица,- рявкнул он ей на ухо,- Человеколюды не главные! Не могут быть над двудушнями!
    В Люче неожиданно встала торчком какая-то внутренняям пружина, диакя и яростная, она толкнула двудушня, откатилась, поднялась на четвереньки, зарычав - тонко и неумело. И в этот миг поняла, что завеса - исчезла окончательно. Эмпатия была с ней. Она рассмеялась и толкнула пуму в плечо, игриво-заискивающе - как самка отвечает на поваливший её толчок лапы самца.
    - Я же говорю, это сказка. Про зверей!- матроса уняли,- И мальчик ушёл. Но звери надеялись. Они ждали его возвращения. И решили устроить состязание за Силу, чтобы изменить Лес. А ещё там был ящер, проживший триста лет, который говорил, что он и есть этот мальчик, и устроил это состязание. И у него был зверёк с большими ушами, которого все мучали, особенно одна старуха, падкая на каверзы...
    Она ещё долго рассказывала - про изнеженного Кролика и его Чёрный Жёлудь, про огромное гнездо пчёл, в котором, как думали, эта Сила таится, и как эти пчёлы в конце концов вырвались, а двудушни слушали, затаив дыхание. Они любили сказки - эти же сказки были про их родной мир. Звери. Состязания. Сила. Единсственное, что им не понравилось, это то, что выиграл не хищник, вроде Тигра, а Ворона, причём, даже не из меха, а из банальной глины. Впрочем, сказки - они и есть сказки, чего с них взять?
    Когда Люча и Флэйм отбывали, единственное, чего шаманка боялась - это чтобы оборотни не превратили её сказки в новый культ. Медведи не чинили им препятствий, показав добрую сторону натуры - снабдив команду тёплой одеждой, провизией, и рассказав, как идти, чтобы не попасть в земли недружелюбных соседей. Путь на жилище мага был открыт.

Отредактировано Люча Эллорита (19.11.10 04:30:49)

7

В принципе, Лис предполагал нечто похожее на то, что произошло дальше, после того, как Люча затеяла переговоры с двудушниками. Парень знал, чем может обернуться такая попытка перечить, потому просто нахмурился и безропотно пошёл под конвоем, думая о том, что теперь выпутаться будет намного сложнее. В принципе, так же рыжий знал, что лично ему никто не причинит вреда, потому как на этой территории хозяевами были медведи. Было намного хуже угодить в поселение волков или тигров, где заложников редко отпускали на свободу. Сейчас же был хоть какой-то шанс выбраться мирным путём, не устраивая кровавой варковской резни и смертоносного огненного шоу, которые пришлось бы устроить, если бы их не захотели отпускать.  Но пока Холивар молчал и не предпринимал лишних действий, стараясь не заострять на себе внимание, которое было полностью сосредоточенно на шаманке.
Лис смотрел и не верил своим собственным глазам, удивляясь способностям Лючи наравне с остальными двудушниками. Однако, он не торопился вмешиваться и угрюмо смотрел на то, как её пытают огнём, понимая, что вмешиваться просто бессмысленно, когда вокруг столько двудушников, способных порвать и за меньшее. Он даже не предполагал, что островитянка может обладать чем-то подобным, и когда представление закончилось и их отпустили, не претендуя ни на их жизни, ни на их «добычу», Флэйм долго сидел за пределами того места, что им отвели, щурясь от холодного северного ветра и вглядываясь в худую фигурку Мышки.
Даже сам обладая магическими способностями, Лис откровенно недолюбливал всех магов, в силу своих воспоминаний о своём старом учителе. Он старался как можно меньше пересекаться с ними, потому как чувствовал неконтролируемый страх перед тем, против чего не мог противостоять. В тот момент, когда Люча показывала свои «фокусы», двудушник чувствовал то же самое, что и его собратья, поддавшись массовому неприятию непонятного. Одним делом было уметь залечивать раны, что казалось для Холивара обычным, но совсем другим было умение контролировать предметы, и шестое чувство подсказывало вору, что это не весь спектр способностей, которыми обладает шаманка. У рыжего появилось неприятное ощущение того, что он совсем не знает Мышку, и даже проведя с ней столько времени, он мог быть уверен только в том, что она отзывалась на его ласки, как похотливая кошка, но всё, что касалось всего остального, оставалось за пределами его ведения и понимания. И это незнание лишало Лиса комфорта, потому как он не привык доверять кому-то, кто на деле оказывался сильнее, а значит, опаснее его самого. Таких спутников двудушник старался избегать, прибегая к их помощи только в том случае, если ему это было необходимо, и сейчас такая необходимость была, а, значит, нужно было мириться. Вот только Холивару, который до этого момента не задумываясь, беззаботно засыпал в присутствии шаманки, было не по себе от того, что он мало того, что не может доверять варку, так ещё и то же самое произошло и с Мышкой. Теперь нужно было держать ухо в остро, и это жутко раздражало Лиса, мешая уснуть, и понимая, что всё равно не сможет сомкнуть глаз, он сбросил одежду и ушёл в лес.
Он до утра рыскал по сопкам, охотясь на мелкую живность, и охлаждаясь в кристально-чистых ледяных ручьях, каких не встречал нигде, кроме Эрдэта. Он по грудь заходил в воду, жадно лакая её и окуная горящее плечо в прохладные струи, держа хвост на весу и коротко оглядываясь на каменистые берега. Эти места были не такими дикими, как те, откуда Холивар был родом, и его неодолимо тянуло уйти дальше от рыбацкого стойбища, забраться глубже в лес, поноситься по рыхлому глубокому снегу и вспомнить, что он всё-таки зверь, а не человек. Он почти забыл это, когда уплыл с Эрдэта, скрывая это от человеколюдов и от себя самого, но сейчас, как никогда сильно ощущал желание почувствовать все стороны своей животной природы.
Двудушник вернулся с рассветом, измождённый, с гудящими лапами и совершенно чистой и пустой головой. Однако, такой лёгкости во всём теле, он не ощущал довольно давно, и, умостившись с безветренной стороны шалаша, не вступая под навес, Лис свернулся клубком и мгновенно вырубился, давая насытившемуся свободой телу желанный отдых. Увидевшие его в столь ранний час двудушники, провожали огромного лиса понимающими глазами, тихо переговариваясь о том, что бывает с двудушниками, слишком долго проведшими время с человеколюдами.
Однако, проснулся Холивар всё равно раньше шаманки, едва только заслышав, как она сонно заворочалась за стенкой шалаша. Перекинувшись обратно в человека, он одел штаны и сапоги, и как раз умывался ледяной водой, плеская себе на плечи и шею, когда из шалаша показалась Люча. Он широко улыбнулся Мышке и подмигнул, ничем не выдавая своего внутреннего смятения. За завтраком он так же был дружелюбен и разговорчив , подкладывая в тарелку островитянки куски побольше и посочнее, приговаривая, что им пригодятся силы в походе. Куда они направляются, не спрашивал никто, да и никому это не было любопытно, потому как этим качеством от природы, среди двудушников, отличались только лисы. И только Холивару было интересно, что именно послужило такому радушию – страх перед шаманкой или всё же более человеческое отношение, как у двудушников, часто встречающих в своей повседневной жизни человеколюдов по ту сторону моря. Однако, правду узнать было невозможно, потому Флэйм коротко поблагодарил собратьев и покинул стойбище, увозя с него гроб и уводя за собой Лючу.
После того, как они ушли от двудушников, Лис не проронил ни слова, толкая перед собой тележку, которую прихватил ещё в последнем порту, предположив, что она понадобится, и всматриваясь в дорогу, которая с каждым следующим шагом становилась всё хуже. Колея была почти разбита, и, заранее продумав, что тащить дальше Конио на своём горбу просто бессмысленно, рыжий свернул с дороги и пёр массивный гроб до ближайшей полянки, достаточно сильно удалённой от дороги. Он присмотрел её ещё ночью, когда бегал в обличие зверя, и теперь оставалось только быстро сделать скрад, в котором можно было бы припрятать ненужные атрибуты путешествия.
- Остановимся здесь, пока солнце не сядет, - обратился он к шаманке, откатывая «груз» под сень столетнего хвойника, подальше от прямых солнечных лучей. – Костёр не будем разводить, чтобы нас не заметили, - предупредил он и выудил из небольшой щели между стенкой гроба и высоким бортом тележки короткий топорик, который всё же умудрился спереть на стойбище. – Можешь поспать, потому как ночью нам понадобятся силы, чтобы идти дальше, - Холивар понимал, что выпустить Конио можно будет толькос наступлением сумерек, потому не торопясь начал с осторожностью срубать широкие лапы ельника, стараясь не наделать лишнего шума, при этом стремясь как можно быстрее набрать нужное количество, чтобы спрятать под ним тележку с гробом.

8

[dice=15488-1:9:2:детект отстранённости через ментал] [dice=1936-1:9:0:сложность]  [dice=5808-1:9:4:детект напряжённости через био]   [dice=1936-1:10:1:сложность]

9

Спасите меня, духи, куда мы идём...- думала Люча, спотыкаясь по кочкам следом за Флэймом. Она не понимала, почему её настроение так резко изменилось во второй день на Эрдет. Вчера - ей казалось, что они летят, как стрела, к лучезарным, пусть и трудным, свершениям. Сейчас же каждый шаг выглядел нисхождением в адский котёл, после которого ещё неизвестно, будет ли что-нибудь вообще... Поведение Флэйма подогревало нервозность - его "зашторенные" некоей мыслью глаза, звенящая напряжённость тела - всё это передавалось Люче, заставляя её чувствовать себя в коконе невидимых тупых иголочек, сковывающих каждое движение. Люча не была уверена, что знает истинную причину - понятно, что встреча с сородичами прошла по грани пропасти, но ведь обошлось! Зато какие медвежата, какая еда, да и шаман, по сути, не злой, вот ещё бы по мелочам меньше волновался... Может, Холи беспокоится о будущем? Люче было очевидно, что спутник привёл её сюда не просто для того, чтобы показать родину, однако, ощущая, что тема тяжёлая, она боялась спрашивать, ограничиваясь молчаливой поддержкой. Просто шла позади, мысленно "положив ладонь" на спину своего друга и мужчины, поддерживала - гнала страх, заостряла трезвомыслие и находчивость для будущих подвигов. Знать бы точнее, что он задумал, и что ему требуется - может быть, и помощь бы вышла получше. А не то - всё самой решать придётся... Себя Люча, разумеется, автоматически включала в "героическую команду" - не подозревая, что это расходится с планами Флэйма, оставить её где-нибудь в укромном месте.
    Она практически налетела на вставшего вора.
    - Остановимся здесь, пока нас не съедят...- Люча несколько секунд ощущала, как её желудок обращается в ледяной комок и проваливается в пропасть ужаса, прежде чем поняла, что ослышалась:- ...пока солнце не сядет. Выдох. Кажется, кошмарики, которые преследовали её после корабельных грёз на гробу Конио, не так-то уж и торопились отвязываться от шаманки. Она постаралась придать своему лицу нормальное выражение, прежде чем Флэйм обернётся, дабы не пугать его, и стала помогать устраиваться - в очередной раз удивившись хозяйственности спутника - надо же, и топор захватил! Где он его только прятал?!
    Костра они разводить не стали - Люча, будучи умной девочкой, не задавала вопросов о причинах. Гризли врядли стали бы попусту инструктировать, как обойти землю их соседей, если бы встреча с ними не несла угрозы. И это возрождало в шаманке прежний страх - а что если Флэйм охладеет к ней, и, по несчастному совпадению, бросит именно здесь, на Эрдет. Вероятно, нормальному человеку её мысли показались бы дикими. Однако, Люча всю жизнь прожила под флагом священности чужого желания - она считала, что с ней остаются, только пока она нужна, а удерживать как-то иначе - омерзительно. Даже попросить остаться - это немыслимо, это шантаж, это то же самое, что заколдовать и принудить нелюбящего к любви силой. Если он уходит посреди тайги - то всё равно прав, значит, он решил, что так лучше. А чтобы этого не случилось, надо быть ему нужной, греть его постель и выпрямлять дороги... Хотя... Пожалуй, нет. Сейчас, после противоборства с Бездной, Люча поняла одну вещь: она должна оберегать того, кто дорог ей, не ради того, чтобы получить за это плату в виде ещё одого дня вместе. Это тоже - шантаж, пусть и молчаливый: "если ты бросишь меня, то лишишься этого". Она должна делать ровнее Путь - потому, что это Путь.
    Это была последняя мысль, которую она успела подумать, проваливаясь в сон - на еловых лапах, под тяжёлым одеялом из шкур.
    ...Чуть ранее Флэйм, переносивший гроб, заметил, что ящик стал как-будто легче. Легче самого себя - так, словно он не только стал пуст внутри, но и истончился до состояния фанеры. Или показалось? Возможно, его натруженные мускулы просто привыкли к тяжести? Разница едва ощущалась...
   
    Эрдетская погода опять чудила. Несмотря на то, что вечер выдался туманный и тёмный, как и прошлый - наступившая ночь оказалась ясной, как кристалл. Абсолютная чернота небес, яркие, как бриллианты, близкие звёзды, и свирепо сияющая полная луна.
    Внезапно что-то зашевелилось и затряслось рядом с головой Лючи, которая в кои-то веки отдыхала без варочьих грёз. Девушка вскочила, пытаясь сообразить, что происходит, и едва удержала крик - еловые лапы распались, и оттуда воспарил гроб. Чёрные полированные грани блестели в свете луны так, словно он был сделан вчера, а не век или более назад. Из его щелей истекал серебристый пар. Гроб неторопливо развернулся головой к Люче, словно бы рассматривая её, неожиданно ускорился, пролетев в метре над ней, пошёл юзом и ляпнулся о сосну - похоже, это было случайным столкновением. Дерево затрещало, но выдержало.
    - Мухахахах...- слабый смешок - в котором едва угадывался тон прежнего Конио,- Здесь... хорошо, мастер... Флэйм... Здесь... слишком хорошо... Я едва мог... думать... Сейчас могу... Я изгнал из этого гроба дух... Жизни... Мастер...- гроб снова разогнался, сделал немыслимый кульбит, зацепив кроны и зашуршав хвоей,- Ааах, чтоб мою Свечу погасили, что-то я совсем... расклеился... Мастер Флэйм... Я не смогу здесь жить... Я не смогу здесь даже... ходить - больше нескольких минут... Просто потеряю разум, рассеюсь туманом, не соберёшь... А жаль... Я чую - жизнь... Столько солнечной крови... Маааастер...- гроб аккуратно, по дюйму, опустился ближе к земле,- Тебе придётся водить меня... как слепца... Я не могу владеть собой, я пьян, пьян этой гибельной жизнью... как последнее кабачное отребье...

Отредактировано Люча Эллорита (21.11.10 02:54:09)

10

Вскоре состояние Флэйма ухудшилось. Заснувшие огненные узоры опять проплавили кожу, обрисосвавшись чисто и страшно, от тела вора шёл жар, и Люче приходилось непрерывно вливать в спутника жизнь, чтобы Холи просто не свалился. И это однозначно решало вопрос, "кто идёт, а кто остаётся в лагере". Вместе, скрываясь по лощинам, они дошли до проклятого места, где жил чародей.
   А место, между тем, совершенно изменило свой облик, с тех пор, как маленький Флэйм сидел здесь на цепи, лелея мысли о побеге... Больше не было простого домишки с частоколом - посреди леса возвышалась настоящая цитадель, на стенах которой бродили странные серокожие существа. Похоже, маг за время отсутствия лиса не терял времени, совершенствуя своё искусство, или откопал где-то новые гримуары, или просто на него так подействовал возврат магии - ведь тут, на архипелаге Эрдет, её концентрация была выше всего. Воистину, счастливая мысль пришла в голову некогда ученику шарлатана - переселиться в эти места, где чудеса лежат на поверхности земли, как самородки, где можно творить настоящую волшбу, в эру, когда весь Анциум её лишён. Опасности, которые представляют двудушни, не шли ни в какое сравнение со сладостью магической власти - остававшейся с юным заклинателем всегда, каждый день, каждый час...
    ...Существо на передней стене не успело даже вскрикнуть, когда нечто массивное мелькнуло перед ним, и тело стража мешком изломанных костей ударилось оземь. Летающий гроб развернулся, пошёл боком, скидывая соседей. Голокожие выхватили оружие и погнались за странным артефактом, не замечая, как следом забралась ловкая худая фигурка. Люча не видела, что случилось дальше, но был стук ещё пары тел, звон оружия, затем ворота отворились, и она влила в выпавшего наружу Флэйма очередную порцию живительной силы. Когда они развернулись, чтобы войти в здание, то оказались лицом к лицу с новой четвёркой тварей, и оба с ужасом увидели, что это двудушники - только искажённые и с глазами, лишёнными зрачков. Тела, лежащие под стеной, зашевелились - несмотря на то, что уродцы потеряли волю и гордый внешний вид, регенерация служила им как прежде. И только флэймов огонь сумел упокоить тварей...
   Больше героев не беспокоили, хотя, Люча ощущала своим магическим нюхом, что вокруг здания ещё есть охранники - настороженные, готовые к бою, но - бездействующие. Это пугало, но пути назад уже не было.
   Команда вошла в центральный зал.
   - А, ученик... Ты явился, проходи, проходи!- ехидный скрипучий голосок мага был так знаком Холивару. Чародей стоял у ложа-возвышения, с пюпитром и раскрытой на нём книгой, рядом горели свечи - создавалось впечатление, что Флэйм вломился к старому врагу посреди мирного и торжественного обряда,- Многому ты, как я вижу, научился, если без приглашения вломился, и Бездушниками моими справился,- голос мага сочился ядом лукавства, но оказывал чарующее воздействие, словно бы заморозив один миг,- Это очень хорошо... Именно такой слуга мне и нужен. Я долго думал... Ученика иметь - это приятно, гордость тешит, ведь как сын, как наследник будет. Но я не собираюсь умирать, понимаешь? Мне тот нужен, кто будет мою волю как свою нести, оболочка, которую я собой наполню... Со знаниями вместе. Те, серые, не могут колдовать. А в тебе дар сохранится... Ты будешь уникальным, единственным из Бездушней, способным заклинать моими заклятиями. Иди сюда... Это не так уж плохо...- он потянул за ниточки, и нахмурился. Что-то тянуло Флэйма в обратную сторону.- Ну, хорошо, я вижу, ты лучше, чем я думал. Тебя придётся обездвижить, пусть и более обыкновенными способами...
   Раздался топот ног. Люча едва успела запереть двери тяжёлой задвижкой - как в них стукнулись тела. Тяжко стукнулись - словно были отлиты из металла, и дерево затрещало. А посреди зала тем временем шёл бой - бой на магии, потому что чародей окружал себя потоками огня. Как ни странно, Флэйм магу не уступал - правда, и выдохшимся тот настолько не выглядел. Чародей зыркал глазами в стороны - ему приходилось защищать и книгу, и ложе от пламени, поэтому он никак не мог заключить Холивара в кокон огня и заставить корчиться от боли. Однако... глаза колдуна всё более подозрительно косились на пригнувшуюся и наблюдающую от дверей шаманку. Та ничего не делала... Но кто-то мешал сковать волю Флэйма... Маг не был дураком - взмах руки, и в сторону шаманки полетел огненный шар. Взрыв! Дверь разметало, Люча, пылая, рухнула вбок. Маг удовлетоврённо улыбнулся - так он и думал - связь восстановилась. Флэйм замер - с оцепенелым лицом.
   - Даа, иди,- кивнул маг, маня ученика рукой,- Ложись. Я не люблю мучить. и тело твоё меня уже не интересует, так что это будет быстро и не боль...
    Договорить он не успел. В двери влетел гроб Конио, расшвыряв замерших на страже Бездушников, и ринулся на мага. Тот успел выставить стену пламени, полетели ошмётки дерева... Но туманный сгусток - коричневого цвета - уже висел на чародее.
   продолжение следует

Отредактировано Люча Эллорита (22.11.10 16:00:56)

11

- Не дёргайся, еда,- молвил Конио, удерживая мага стальным захватом и погружая зубы в его шею. Глаза чародея закатились, рот распахнулся, руки отчаянно плели заклятия, вымётывая пламенные полотнища. Слуги бросились на помощь, но огненный ураган, который маг создавал вокруг себя, разбрасвыал их, как пылающие листья. Здание начало гореть... Магия чародея пожирала его творения.
    Стук тела. Старик распластался перед собственным алтарём, словно грязная тряпка, и жизни в нём более не было.
    - Мастер,- Конио свалился перед Флэймом на колени, глядя на руки и на грудь, которыми касался заклинателя - на них тлели весёлые язычки пламени. Проклятый волшебник всё-таки успел "заразить" варка несгорающим огнём. Флэйм тоже уже потерял способность стоять. Взяв оборотня на руки, так, чтобы не поджечь, Конио перетёк туманом на внешний двор, бездумно убивая стражей, пытающихся им помешать. Огонь в его теле неторопливо тлел и распространялся испорками внутрь, высвечивая какие-то структуры, отдалённо напоминающие призрачные кости. У дверей раздался стон. Чёрное, но живое, бывшее Лючей, и. судя по всему, изо всех сил продолжающее ей быть, выползло следом. Светила беспощадная полная луна, похожая на серебряное блюдо, и лишь дым, который относило в сторону, слегка затмевал её круг.
   - Я умираю, Мастер.- спокойно признался Конио. Люча доползла до Флэйма, влила в него последние капли магии и рухнула. Холивар же ничего не мог сделать, потому что полыхающая пламенем печать уже вспыхивала белым беспощадным огнём, в такт каждому удару сердца.
   Конио посмотрел на луну.
   - Я могу открыть тебе Дверь, мастер.- молвил он Лису,- Ты станешь бессмертным. Ты будешь парить в лунном сиянии, туман станет твоими воровскими пальцами... В тот раз ты не захотел, но сейчас ты умираешь - я знаю, ты не сможэешь отказаться... Дай мне своей крови на прощание, мастер, и прими мой... Поцелуй...- прошептал упырь. И, не спрашивая, "приложился" к Холивару. Затем... ненормальный смех поворился. Живительная сила крови двудушника ударила в сознание Конио, вернув к нему память о любви, о прежнем рыжеволосом, который был когда-то... До обращения в варка...- Я безумен. Даже если ты станешь варком, то не выживешь здесь. Но я могу...- Конио вдруг взглянул на символ, и затем с хищной решимостью вгрызся в него зубами. Беззвучный визг распорол окрестности, череп нежильца тотчас стал полупрозрачным, пламя потекло внутрь, выжигая содержимое, распространяясь жилками, но варки ведь не мыслят какими-то органами - так что упырь продолжал поглощать солнечную кровь - и заклятие вместе с ним. Тело Принца Бездны затряслоь, его выворачивало блевотой пламени наизнанку, но он всё равно не отпускал Флэйма. Очнувшаяся Люча слабо застонав, начала колотить Конио кулаками, бессильно, почти нечувствительно, думая, что он пытается выпить жизнь Холивара... Но через несколько секунд всё кончилось. Плечо Флэйма было чистым - лишь слегка опалённым и с двумя кровавыми точками. Жар покинул его тело. На поляне корчился, тая, догорающий огрызок - полутень, полуживотное, получеловек... Неожиданно экс-Конио поднял выгоревшую наполовину голову к луне... слабый стон вырвался из его груди, а затем...
   - Высшие... Я не хочу умирать... Высшие, примите меня... Воле Бездны вверяю себя...
   И серебряный туман, окутанный огненным маревом, полетел вверх, по лунному лучу.
   К утру медведи, увидевшие дым и пламя на месте жилища мага, заподозрили, что проблемы наконец-то добрались до злыдня, и отправились на разведку. Именно они забрали Лючу с Флэймом со стылой земли и выходили их.
   Врядли кто-то знает точно, как дальше сложились их пути. Известно, что Люча вернулась в Аккад, где встретилась с доном Фартиго - тем-самым путешественником, который увёз её с родины. Старика буквально затрясло, когда он свой "позор" снова, причём, в весьма преуспевающем виде. Впрочем, он как раз собирался в новое путешествие на юг, и поэтому торопливо предложил Эллорите отвезти её назад - надо сказать, весьма бескровный способ устранения неудобных людей. Впрочем, учёные редко бывают брутальны. Люча согласилась. Насколько честным был Фартиго на этот раз - вернул ли он её на родину, или втихую высадил на необитаемом острове, неизвестно никому.
   Флэйм же, в процессе плаванья, наткнулся на двудушника редкостной породы - пещерного льва. Высокого, с длинными белыми волосами, "квадратной" ухмылкой и... очень знакомым голосом. Случилось ли что-нибудь между ними в дальнейшем, мы так же не знаем.
   Таким образом заканчивается история трёх случайно сошедшихся на просторах Анциума душ. И хотя, одну из них и трудно назвать душой - я уверена, что это никоим образом не отразилось на качестве сюжета.
   
FIN

Отредактировано Люча Эллорита (22.11.10 16:40:07)

12

...

С тех пор, как они покинули пристанище колдуна, Холивар всего делал много. Он много спал, много ел и много шарился по лесу, словно пытаясь наверстать время, упущенное в Аккаде. Сейчас ему хотелось наслаждаться настоящей свободой дикого зверя, и «домашний» климат только ещё больше способствовал этому стремлению.
Конечно, ему пришлось поваляться пару дней, прежде чем организм, благодаря тщательному уходу медведей, восполнил запасы и начал сам регенерировать повреждённые клетки. В результате, уже через неделю Лис чувствовал себя так, словно ничего и не произошло. Хотя, так казалось только на первый взгляд, потому как двудушник не поменялся снаружи, но внутри что-то в нём изменилось. Он мог часами лежать на берегу лесной реки, вдали от жилья, прикрыв нос хвостом и очень много думая. Такое случалось с рыжим не часто, потому как вся его жизнь до этого момента скорее напоминала цветной калейдоскоп в руках ребёнка, меняющего мир прямо под его ногами, кидая из одной гущи событий в другую. А сейчас… сейчас не происходило ровным счётом ничего, но не от того, что мир стал для Холивара скучным, как он понял чуть позже, а лишь потому, что он перестал куда-то всё время спешить. Раньше, он не мог усидеть на одном месте, шатаясь из одного города в другой, лишь успевая замечать, как мелькают перед его взором места, события и лица, задерживающиеся настолько ненадолго, что некоторых парень уже и не мог толком вспомнить. Естественно, что воспоминания о варке, прикрывшем его в той жаркой битве, были ещё совсем свежими и будоражили сознание Лиса, но с каждым днём эти ощущения слабели, вызывая лишь радость от того, что он так удачно придумал потащить нежить с собой. Уже тогда у него было предчувствие, что старый маг не уйдёт на тот свет без жертвы, а становиться ею самому Флэйму, ну никак не улыбалось. Более того, где-то в глубине человеческой половины его души, таилось не сожаление и благодарность, а мстительное животное удовольствие от того, что более сильный индивид погиб, а вертлявый Лис остался жив. Иногда, эта мысль настолько захлёстывала Холивара, что он срывался с места с громким звонким лаем, распугивающим лесную живность, и срывался вскачь, взрыхляя лапами искристый чистый снег. Захваченный восторгом от наслаждения не только мыслью, но и ощущением того, что он жив, рыжий кувыркался в этом снегу, отрывисто кусал его, глотая тающие на языке снежинки, жадно облизываясь и чувствуя, как холодеет в горле. Но потом, к нему неизменно приходило такое спокойствие, что все мысли и эмоции отступали на задний план, не вмешиваясь в незамутнённый разум обычного лесного животного, думающего только о том, как посытнее поесть, вдоволь побегать и найти укромное местечко для сна.
На стоянке медведей он почти не появлялся, поэтому, не застал тот момент, когда с Эрдета отплыла Люча. Об этом ему сообщил шаман, явно очень сокрушённый этим известием, на что Лис только кивнул, давая понять, что услышал его. Наверное, если бы медведь не сказал ему об этом, сам двудушник вряд ли вспомнить о существовании иноземки. После битвы с магом, они практически не пересекались, потому что рыжий пропадал в лесу, совсем отвыкая от Эллориты. Сейчас он с трудом мог вспомнить её запах, хотя помнил, что одно время хотел оберегать её и постоянно таскал шаманку с собой. А может, это она с ним таскалась, и теперь, осознав, что сколько Лиса не корми, а он всё равно в лес смотрит, решила уйти. Всё-таки они были двумя совершенно разными видами, противоречащими друг другу уже самой своей природой, и если Лис этого не понимал, то Люча наверняка чувствовала. Хотя сейчас, Холивару уже было всё равно, что она чувствовала и думала, потому как самые яркие воспоминания затёрлись, а не самые и вовсе забылись, уступая место новым впечатлениям, поглощающим двудушника с головой.

13

Всё началось с того, что Флэйм начал плохо спать. Нет, на самом деле он спал хорошо и очень глубоко, вот только вместо ярких цветных снов, от свежего воздуха и здоровой пищи, ему стал навязываться во время отдыха один и тот же сюжет, медленно, но верно превращающийся в навязчивый кошмар.  Стоило рыжему закрыть глаза, как он тут же перемещался на уже знакомую тропинку, по которой можно было идти, можно было бежать, хоть в одну, хоть в другую сторону, но она неизменно приводила его к одному и тому же холму. Лис даже пробовал свернуть с натоптанного пути в лес, пытаясь вынырнуть из повторяющейся петли событий, но и тогда он оказывался у подножия. И как бы Флэйм не пытался свернуть или сбежать из этого места, сразу или после д-цатого круга, но он неизменно начинал взбираться на этот холм, костеря леших, навок и прочую магическую живность вплоть до десятого колена, упрямо вдалбливающую в его голову навязчивый сон. Он уже знал почти каждый уступ, каждую выбоинку на этом пути, прекрасно осознавая себя в этом сне, но не в силах ни проснуться, ни…дойти до конца. Каждый раз, когда Холивар достигал вершины и спускался к противоположному краю холма, он уже знал, что проснуться он сможет только тогда, когда увидит стройную фигуру, тихо зовущую и манящую его рукой.  Поначалу, Лис вздрагивал и просыпался моментально, но потом…потом его сон стал удлиняться, словно давая возможность подойти ближе и разглядеть того, кто звал его. Только вот была незадача, сделав первый шаг, рыжий понимал, что вступает на хрупкую поверхность огромного, затянутую тонкой коркой льда лесного озера, раскинувшего так далеко свои берега вправо и влево, что ни конца, ни края не видно. И только тихий шёпот с противоположного берега, который, кажется, вот-вот станет более различимым, раз за разом заставлял делать его ещё один шаг, а затем ещё один, добираясь до середины озера и напряжённо вслушиваясь в то, как устрашающе начинает лопаться лёд, прогибающийся под весом двудушника.
Холивар никогда не доходил до другого берега, просыпаясь в тот самый момент, когда лёд с оглушительным треском проваливался под его ногами, мгновенно окуная в ледяную воду с головой. Лис вскакивал, встряхивал рыжими кудрями, жадно хватая ртом воздух и пытаясь убедить себя, что это всего лишь сон и что рано или поздно он сам отвяжется. Однако, за днями шли недели, и к концу третьей Флэйм не выдержал и вернулся из леса к стоянке медведей, в поисках совета того, кто явно понимал в сновидениях больше, чем он.

14

- И я не знаю, что делать, - Холивар посмотрел на свои пальцы, щёлкая ими и высекая на кончиках маленький язычок пламени. – Я ничего не боюсь, но от этого сна, у меня мурашки по коже, - резким движением он стряхнул огонёк в тлеющий посреди хижины шамана костерок и поднял глаза. – Что это может означать?
- Я мог бы предположить, что в тебя вселился злой дух, - серьёзно проговорил шаман. – Но ты и сам являешься таковым, - старик усмехнулся и завистливо посмотрел на пальцы двудушника, где всего секунду назад плясало пламя.
В мире, где магия только просыпалась, это явление было не то, чтобы уникальным, но по крайней мере необычным. Огненного мага боялись, потому Холивара не гнали из поселения и даже уважали, помня даже то, чего не помнил сам парень. Отпечаток устрашающей длани остался на его судьбе, неся с собой удачу, которая при иных обстоятельствах могла обернуться проклятьем, но пока Лису везло, и он получал только плюсы от магического дара, который разгорался в нём с каждым днём всё сильнее и жарче. Парню, оставшемуся один на один со своей возросшей силой, было поначалу боязно, но затем он сам начал чаще практиковаться, сначала с трудом извлекая из пальцев огонь, а затем начиная с лёгкостью формировать огненные сгустки жидкого огня, способные, как разгореться сильнее, так и мгновенно исчезнуть, как и появились лишь по одному желанию их создателя.  Самое удивительное было в том, что Флэйм никак не мог понять, как в нём одном может быть сосредоточено такое количество магии, не присущей ни этому миру, ни двудушникам тем более. Но одно он знал наверняка, что это стало его неотделимой частью, и лучше бы он позволил отсечь себе обе руки, чем лишиться того, что жило с ним и в унисон, и одновременно своей магической жизнью.
- Мир двудушней не знает столь сильной магии, какой обладаешь ты, - шаман поднял костлявый палец и ткнул им в грудь Лиса. – Но среди шаманов ходит не мало легенд о людях, представляющих собой не столько сосуд, наполненный магией, сколько проход, через который она беспрепятственно может вливаться в наш мир, - глаза медведя загадочно блеснули, и он продолжил. – Они являются некими проводниками, способными управлять руслом магии и её небольшим потоком, однако, стоит переусердствовать, как её сокрушительная сила может разрушить не только носителя, но и мир, в который она вытекает, - Лис шумно вздохнул, внезапно ощущая себя мельчайшей щепкой, совершенно ничего не значащей в этом мире. – Магия создана не для баловства, юноша, это страшное оружие, которое нужно уметь благоразумно носить в ножнах, следя за тем, чтобы его лезвие оставалось наточенным, - меньше всего Холивар представлял свои способности, как некий ключ, открывающий наглухо запертые двери туда, где беснуются никем не контролируемые силы, но уже не мог перестать слушать шамана. – Однако сейчас, с одних твоих слов мне кажется, что твой сон – порождение чужой магии, отличной от твоей…, - медведь извлёк из вороха шкур длинную трубку и начал неторопливо набивать её пахучими травами. – И здесь поможет разобраться лишь то, чему меня научил мой дед, а его – его дед, и так из поколений в поколение, с тех самых времён, когда магия была неразлучна с повседневной жизнью, - шаман не спеша прикурил и передал трубку Холивару, в ответ на что он сделал небольшую затяжку. – Я буду говорить с ветром…

15

Двудушник и не заметил, как его сознание видоизменилось и поплыло, погружая в состояние, близкое к анабиозу. Впервые за много ночей, отдыхало не только его тело, но и его разум, пока старик что-то тихо подвывал себе под нос и пускал в воздух сизые кольца дыма, пытаясь что-то разглядеть в повисшем в воздухе кумаре…  Рыжий потерял счёт времени и очнулся в тот момент, когда дым уже не спеша оседал, а угли в костре посреди хижины, почти прогорели.
- Это действительно сильная древняя магия, - старик рассеянно пыхнул длинной трубкой и пожевал её мундштук губами. – И вызвана она не самым простым способом, - старик задумчиво рассматривал узор на своих штанах, словно он мог знать разгадку этой тайны. – Насколько понимаю, это заклинание крови, - он вновь пыхнул трубкой и внимательно посмотрел на Флэйма.
- Что это означает? – двудушник тряхнул рыжими вихрами, пытаясь обрести в голове окончательную ясность.
- Это означает, Холивар Флэйм, что некто, близкий тебе по крови, использовал магию, чтобы найти и призвать тебя, - в голосе медведя одновременно слышалось и удивление, и любопытство.
- Я вырос один, - это был откровенный намёк на то, что ни о какой крови тут и речи идти не может, потому как чего Лис не признавал, так это родства.
- Нет-нет, - покачал головой шаман. – Столь сильное заклинание мог сотворить только хранитель знаний древних, а откликнуться только тот, в чьих жилах есть хоть капля общей крови с предками творящего.
- А на кой я ему сдался? – Холивар нахмурился, одновременно чувствуя, что ему и вправду стало интересно, какого лешего он понадобился своему близкому или далёкому родственнику, с таким сильным уровнем магии, что даже сумел вломиться в его сны.
- Вот этого я вам точно не смогу сказать, - шаман вновь задумался, рассеянно глядя в стену. – Впрочем, по описанию, я помню один такой холм и озеро у его подножья, совсем такое, как ты описывал…
Уже через пол часа Холивар уверенной походкой направился в указанном направлении, не успев даже толком попрощаться с гостеприимными медведями, просто, ничего не сказав и улизнув со стоянки незамеченным.

16

Огромный огненный шар не спеша катился к горизонту, поджигая изнутри дырявые сгустки облаков и растекаясь из под их рваных краёв густыми всполохами света, заливающими небо вязкой золотисто-красной жижей. Звонкие голоса дневных птиц звучали всё реже, уступая место тихим переливчатым ночным звукам, обволакивающим со всех сторон и погружающим в плотный густой вакуум, лишённый остальных привычных звуков, совсем такой, какой Холивар обычно слышал в своих снах. Эту невидимую звуковую оболочку нарушали лишь быстрые шаги Лиса, тихо поскрипывающие в высоком снегу, и казавшиеся в повисшей в воздухе гармонии совершенно чужеродными и не вписывающимися. Возможно, в облике зверя,  Флэйм наделал бы меньше шума и казался бы сам себе более естественным в данной обстановке, но всё же ему хотелось иметь при себе хоть какое-то оружие, чтобы суметь за себя постоять в случае столкновения с кем бы то ни было. Эта старая привычка, всё никак не желающая проходить даже с пониманием того, что теперь у него есть оружие куда более сильное и даже страшное, намертво въелась ему под кожу, спасая рыжую шкуру не один раз за его не долгую, но насыщенную жизнь.  И сейчас, словно назло обступающей его предвечерней тишине, он уверенно месил ногами снег, выходя на звериные тропы и следуя своему странному наитию, словно ведущему его по заснеженному лесу.
Уже почти через час, Флэйм начал замечать, что узнаёт местность, хотя чётко отдавал себе отчёт в том, что раньше никогда не был в этих краях. Он шёл по направлению на закат, как и указал ему шаман, словно пытаясь успеть за садящимся солнцем, одновременно желая увидеть своими глазами и наяву то место, которое видел в своих снах. Терпеть до утра он совершенно не мог, потому как чувствовал, что не сможет высидеть и минуты, зная о том, что может воочию убедиться в существовании места, которое видел только по ночам. Но самое главное, двудушник не мог побороть своё природное любопытство в отношении той самой фигуры, так настойчиво зовущей его на том берегу.

17

Когда ноги вывели его к высокому холму, Холивар лишь судорожно сглотнул, чувствуя, как прилип к нёбу язык. Он помедлил лишь мгновение, после чего с негой упёртой уверенностью начал взбираться на него, прекрасно зная, что увидит под ним…
Идеально ровный лёд, казался чуть сероватым в сгущающихся сумерках, но когда на него попадали последние лучи солнца, он вспыхивал огненным пламенем, завораживая и притягивая к себе взгляд. Холивар уже прекрасно знал, что обойти это озеро не удастся и пройти на ту сторону можно лишь только по льду, но так же он помнил, чем заканчивались все его попытки сделать это во сне.
«Но сейчас же я не сплю», - постарался убедить себя Лис, хотя всё его тело стало каким-то ватным, а окружающее пространство каким-то мягким и размытым. «Наверное…», - подумал он с неуверенностью, чётко различая лишь то место, по которому ему нужно было пройти. «А где же фигура?» - лес на том берегу темнел своей непроглядностью, не подавая даже намёка на то. Что кто-то его там может ждать.
- Или же это только начало пути? – произнёс он вслух, чтобы придать себе решительности, и начал спускаться вниз.
Сердце его бешено колотилось, отдавая гулким эхом в ушах, ладони вспотели, а всё тело тихо потряхивало, но рыжий уже не мог остановиться, чувствуя, что не сможет спокойно жить, если не перейдёт на другую сторону берега. Угрожающе потрескивающий под его ногами лёд, начал лопаться, словно по швам, уже когда Холивар подходил к середине, с ужасом чувствуя, как всё внутри него холодеет и замирает. Однако, природное любопытство и врождённое упрямство не давали ему отступить и двудушник уверенно сделал ещё пару шагов, прежде чем лёд под его ногами с оглушающим грохотом провалился….
Всё озеро, как по чьему-то злому умыслу, вскрылось разом, превращая ровную ледяную поверхность в мелкое разжиженное месиво, мгновенно сомкнувшееся над головой Лиса, как только он вошёл в воду. Всё его тело мгновенно сковал обжигающий ледяной холод навалившейся со всех сторон воды, заливающейся в уши, в ноздри и раскрывшийся в громком вопле рот. Он взмахнул руками, пытаясь вырваться из ледяных оков, но с ужасом осознал, что как только пролом над его головой закрылся, с невообразимой скоростью озеро вновь начало замерзать, причём не только на поверхности, но и изнутри, словно своим появлением двудушник запустил обратный механизм, заживо вмораживающий его в ледяную могилу.
«Нет!!! Нет!!!Я не хочу!!!Всё не должно быть так!!!» - в дикой панике закричал его разум, а тело вновь бесполезно трепыхнулось во всё сильнее застывающих вокруг него оковах. «Не так!!!» - в его глазах начало темнеть от недостатка кислорода и душащего его отчаяния. «Всё должно быть не так!!!!» - окружающий его холод стал проникать под одежду, вгрызаясь в кожу и забираясь под неё с такой скоростью, что Холивар уже перестал чувствовать не только конечности, но и всё тело. «Не так…», - вновь повторил его упрямый мозг, не веря в то, что сердце уже больше не бьётся. «Не…»

18

http://forum.tuolordis.ru/uploads/0003/e1/67/89584-1-f.png

X век эры Тарнас

19

- Тащи осторожнее…
- Плащ застрял!
- Режь, режь его!
- Да ты что? Ты только на цвет посмотри! А если, он тоже магический?
- Хм…ты прав, может и вправду… - из-под острия горной кирки посыпалась ледяная крошка, нехотя отлетая от цельного ледяного куска и освобождая не прилипший к телу край ярко-оранжевого плаща.
- Вот, теперь пойдёт, - пальцы дёрнули ткань, нисколько не потерявшую свои свойства за столько времени, и вновь потащили окоченевшее тело.
- А может, это как раз плащ светился? Тогда нафига он нам сам?
- Дубина! Так может светится только если всё на нём магическое! Забыл, что учитель говорил? «Раз в сотню лет, когда солнце садится за горизонт в день весеннего равноденствия, застывшее много веков назад озеро, вспыхивает ярким огненным светом, озаряя сердцевину безжизненного архипелага Эрдет и напоминая ныне живущим о былом могуществе северного народа». До сих пор удивляюсь, как никто не догадался об этом раньше, - адепт закряхтел и поднатужился, вновь пробуя дёрнуть отточенный рыжим мехом ворот. – Вот тут ещё немного, - он ткнул пальцем в глыбу льда, продолжающую удерживать носок кожаного сапога.
- А потому что дураки! – гнусаво хохотнул второй, хватаясь за кирку и принимаясь колоть ей лёд.
- Эй, осторожнее остолоп! Чем целее будет, тем будет проще!
- Что целая, что сломанная, - раздалось приглушённое ворчание, но движения стали осторожнее. – Он же не лягушка и не тритон, того и гляди – не выйдет твоя задумка…
- А ну цыц! Работай руками, а не языком! – звук глухого подзатыльника показался намного громче в окружающей их мертвой тишине. – Знаю, что не рептилия…потому и прихватил кое-что…
- Ту штуковину? – кирка заработала быстрее, подгоняемая человеческим любопытством. – Сработает?
- Должно… А, ну! Навались!
Четыре крепких мужских руки вздёрнули похожее на кусок льда тело, выволакивая его рядом на ледяную поверхность озера. Обе кирки тут же отлетели в сторону, а вспотевшие от работы лица нависли сверху.
- Ну, давай! – ощутимый тычок локтем под бок.
- Не торопи меня! – раздражённое шипение в ответ, тут же сменившееся тихим бормотанием, являющимся древним заклинанием.
И тут же, почти за мгновение, бледно-синюшная кожа начала принимать более естественный цвет, на ресницах и волосах образовались блестящие капли воды, словно солнечные лучи пригрели оттаивающую льдину. Одежда не только на вид, но и на ощупь стала мягкой, разве что влажной, мгновенно прилипая к такому же разморозившемуся телу. На лбу творившего заклинание выступили крупные капли пота, а зажатый в его руке замысловатый артефакт, недовольно зашипел, раскалившись докрасна и обжигая голую ладонь.
- Мвааааа! – завопил оккультист, роняя некогда ценную реликвию, а теперь просто оплавившийся бесполезный кусок дерева и металла, на лёд, и тут же проваливаясь глубже, уходя к самому дну озера. – Падла! – дымящаяся ладонь сама собой прижалась к холодной поверхности, стараясь успокоить ноющую рану.
- Надеюсь, он этого стоил, - судорожно сглотнул второй адепт, глядя на изувеченную руку напарника.
- Ещё как, - скрипнул зубами пострадавший, явно не ожидавший такого эффекта, но уже спешно обворачивающий ладонь куском холщовой тряпицы. – По крайней мере, теперь он мягкий…, - здоровая рука рванула ворот мокрой льняной рубашки, обнажая холодную бездыханную грудь. – Всё внутри не должно было испортиться…, - острый клинок безжалостно вонзился по рукоять между рёбер, прорывая кожу и разваливая слабо сочащуюся розовой влагой мякоть на две половины. – Помоги, - нож встал распоркой между рёбер, разводя их в стороны и открывая доступ к неподвижному сердцу. – Держи! – поспешные руки подхватили импровизированный «рычаг», явно вздрагивая и норовя его упустить. – Да не трясись ты так! Свиней что ли никогда не резал?! – здоровая рука ловко одевала на неподвижную мышцу хитрое приспособление, в виде плетёной сетки ювелирной работы из странного металла, с множеством шестерёнок, и слегка поблёскивающую серебристо-белым отливом.
- Это что ещё за хрень? – глаза второго адепта почти вылезли из орбит, так как такого вещества он отродясь не видывал.
- Редкий сплав из эвдиалита и титана – прочный, не окисляется и энергии точно хватит на то, чтобы работало минимум пару столетий, - палец нащупал невидимый рычажок и спустил пружину предполагаемого перпетуум мобиле, запуская механизм.
- Где ж ты...., - он не успел договорить, как оба мгновенно замерли, зачарованно рассматривая, как внезапно сердечная мышца вздрогнула и ожила в тисках плотно зажавшей её тончайшей сетки, вынуждая сокращаться и толкать по оттаивающим сосудам кровь.

20

Сухие потрескавшиеся губы чуть разлепились в беззвучном протяжном стоне, в то время как мозг вопил от беспощадной боли, охватившей всё тело. Лису казалось, что его сжигают заживо, одновременно сдирая кожу и вытряхивая наружу внутренности. Каждый член его горел адским пламенем, вызывая острое желание кататься и биться о землю, вот только тело его совершенно не слушалось, оставаясь глухим не только к физическим мукам, но и к прямым приказам. Как Холивар не пытался, его не слушались ни пальцы, ни даже смёрзшиеся веки, и лишь губы чуть вздрогнули от новой порции боли, пронзавшей его от головы, до пят. В груди же его горело так, словно сердце сжало раскалёнными клещами, методично стискивающими его, заставляя внутренне корчиться и содрогаться от каждого нового его толчка.
Он то терял сознание, то вновь приходил в себя, пытаясь понять, где он и что с ним происходит. Каждый раз, рыжий словно выныривал из пелены забвения, жадно вдыхая искалеченными лёгкими опаляющий их ещё больше воздух, и вновь сгорал в поистине адской агонии, не выдерживая боли и падая в беспросветное забытьё. Эти состояния так часто и так много раз сменялись, что в какой-то момент двудушню показалось, что всю свою жизнь он только и делал, что терпел терзающие его муки, забывая об их количестве и продолжительности, когда его мозг сжаливался над ним и тушил сознание рыжего, как слишком сильно разгоревшийся факел.
Лишь спустя какое-то время, сознание стало возвращаться к нему на более длительный период, заставляя ощущать, как боль постепенно отступает, как он начинает чувствовать кроме неё собственные руки и ноги, а сердце, пусть ещё всё же заходясь, бьётся не так болезненно, как раньше. Но больше всего Флэйм начал ощущать внезапно накатившую жажду, начавшую терзать его не меньше то обостряющейся, то вновь отступающей агонии. Желание пить было так велико, что в один момент парень всё же заставил себя застонать и это был первый звук, который он издал за это мучительно долго тянущееся время.

21

***

- Ва! – оккультист дёрнулся и отшатнулся от лежащего рядом тела.
- Чего орёшь?! – второй оглянулся, бросая раздражённый взгляд через плечо.
- Он! Он!! Он живой! – голос его дрожал, а лицо побелело.
- Конечно живой, остолоп! Ты же сам его зашивал, – раздался измождённый вздох. – Не отвлекайся и греби! До берега ещё далеко!
- А я что делаю, - огрызнулся оккультист, вытирая лоб и вновь берясь за весло.
Почти возле самого берега у них сломался двигатель, и дальше пришлось грести самим. Ветер постоянно сносил небольшую посудину в сторону, мешая добраться до суши, и при этом, расстояние всё же сокращалось. Сосредоточенные на гребле послушники, почти не отвлекались на лежащего у них под ногами рыжего, потому-то его стон и оказался таким неожиданным. С тех пор, как они погрузили его в лодку и отплыли с мертвого Эрдета, прошло всего несколько часов, и откровенно говоря, такие признаки жизни были слишком нереальными для обычного человека, пускай и размороженного необычным способом.
- Может это…, - очередной стон явно заставил нервничать обоих, - воды ему дать?
Не получив ответа, оккультист бросил весло и полил немного на губы рыжего, опасаясь, как бы он не захлебнулся. И, словно вторя его мыслям, парень слабо кашлянул, впрочем, явно проглотив небольшое количество, тут же отключаюсь и не подавая больше никаких признаков жизни.
- Ты его там не утопил? – озабоченно поинтересовался тот, что остался на вёслах.
- Ээээ, сердце, вроде, бъётся…
- Идиот…У него теперь ВСЕГДА будет биться сердце! – оккультист всё же сдержал накопившееся негативное напряжение и только сильнее сжал в руке рукоять.
- А! Ну, это…дышит…, - он склонился и прислушался к сиплому дыханию рыжего.
- Тогда хватит баклуши бить! Садись на вёсла!

» Водные просторы » Причалы Аккадского порта


Вы здесь » tuolordis tụ » Просторы Анциума » Южная оконечность острова Эрдет-Ум