tuolordistuolordis. наследие повелителей
Чат в Skype

tuolordis tụ

Объявление

Фееричный аккадский праздник Раса духов. Изменения в особенностях Дельфина приглашает в «Волчью пасть» за интересным поворотом событий!

События в городе:

Аккад пестрит трусами самых невероятных цветов и фасонов! Они везде — в украшении зданий и улиц; на прилавках уличных торговцев; на жителях, радостно щеголяющих в изысканном туалете друг перед другом.

Улицы буквально переполнены людьми. Все торговые лавки, таверны, завлекают посетителей музыкой и развлечениями.

В полдень начинается главное событие сегодняшнего дня — Парад трусов всевластия, шествующий через весь город. Все желающие участвовать записываются в лейтернауде Аккада. Победитель, то бишь истинный Властелин трусов, определится на центральной площади.

Дата и время:

1. июня 976 года
Воскресенье
10:00-14:00

Погода:

По небу лениво ползут редкие, но упитанные облака. Слабый ветер. Жарко, но не душно.
Palantir Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » tuolordis tụ » Центральный район Аккада » Лавка тканей, специй и благовоний


Лавка тканей, специй и благовоний

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Лавка тканей, специй и благовоний

http://s1.uploads.ru/i/uwIp3.jpg

Приземистое каменное здание с арочным фасадом и крытой галереей, расположенной на втором этаже. Внутрь ведет широкая и крепкая дверь из цельного дуба, с железной оковкой; по обеим сторонам от нее в соседних арках прорублены прямоугольные окна, забранные толстыми решетками. Резные деревянные перила, опоясывающие галерею, увешаны отрезами парчи, разных сортов бархата и шелка.
Изнутри лавка представляет собой несколько тесноватое помещение, освещаемое многочисленными медными светильниками со вставленными в них большими восковыми свечами. Справа и слева угадываются более темные участки арочных проемов, под ними находятся еще двери: одна ведет в комнату, в которой хранятся товары,  а за другой скрывается лестница на второй этаж. Напротив входа располагается широкий деревянный прилавок, уставленный сосудами и плошками со всевозможными специями. Для удобства покупателей каждый сосуд снабжен глиняной табличкой с процарапанным на ней названием: асафетида, бадьян, гвоздика, куркума, имбирь, корица, зира, кардамон, мускатный орех, сумах…
Сбоку выстроились плотно закупоренные стеклянные бальзамарии с благовониями и арибаллы с ароматическими  маслами кедра, укропа, лилии, розы и базилика.
Вдоль стен тянутся низкие лавки, а прямо перед ними - круглые столики из черного дерева с выложенной перламутром столешницей.
Второй этаж заставлен длинными столами, на которых разложены дорогие ткани – здесь вы найдете тафту и камку нежнейших тонов, с мягким блеском металлической нити,  алтабас – разновидность парчи, затканную золотой или серебряной нитью; бархат и атлас, поражающие яркостью красок, и шелк настолько тонкий и легкий, что ткань можно продеть сквозь кольцо, даже не измяв ее!
Около входа на улице сидит слуга: он расхваливает товар и зазывает прохожих в лавку.

2

Пост написан совместными усилиями, дабы не распыляться на много мелких.

- Что женат, это я видела. А дети-то есть? - поинтересовалась Тай-Ри, пока они шли по улице.
- Не-а. Мы с женой так и не разобрались, как их делать. А у кого спрашивали - думают, шутим. Ты, кстати, не в курсе?
- Опять ты все врешь. - засмеявшись, констатировала танцовщица.
- Чуть-чуть. Старшая дочка, Итания, и сын - Ютлан. Вернусь - сделаю ещё несколько. - Мечтательно вздохнул мужчина.
- Ну вот, а то "не умею, не умею", - смеялась Тай-Ри, потом смех резко оборвался, девушка покосилась на своего спутника и серьезно спросила, - и не страшно было вот так их оставить и податься к демонам на рога?
- Средства к существованию я им обеспечил, мягко говоря, да и помимо стражи в поместье они под протекцией Гильдии Торговцев. Так что не особо. Разве что опять какой-нибудь апокалипсис не начнётся - вернётся какой-нибудь Создатель, или Тьма Предвечная какая-нибудь, или опять трон узурпирует какой-нибудь чудак на букву "м", ради убийства которого придётся развалить всю столицу... Кстати, у нас девица одна любит к демонам на рога отправлять. Сходил как-то... Не такие уж они и страшные. И демоны, и их рога. - Обернувшись вокруг себя на оживлённой площади, неожиданно спросил, - А ты сама, из какой семьи? Сейчас-то её у тебя не видно.
- Нет у меня никакой семьи. - отрезала девушка таким тоном, который отбивает желание спрашивать дальше, и отвернулась.
Повисло неловкое молчание, ибо Треф лишь пожал плечами. И неизвестно, сколько бы ещё оно продолжалось, если бы не...
- ...Лучшие благовония в Аккаде! Редчайшие специи со всего мира! Спешите! Только у нас! Лучшие ткани в городе!..
Зычный голос был слышен с самого начала улицы, обладатель луженой глотки ухитрялся перекрикивать людской гомон, топот конских копыт и птичий гам. Едва завидев потенциальных покупателей в лице Джерико, твердым шагом  направляющегося в сторону лавки, и Тай-ри, со скучающим видом глазеющей по сторонам,  зазывала согнулся в подобострастном поклоне, перейдя на вежливый полушепот:
- Милости просим, проходите. У нас все только самое качественное...
Треф уверенно толкнул тяжелую дверь и вошел, девушка скользнула следом.
В помещении после яркого уличного солнца стоял густой полумрак, несмотря на множество свечей. В нос ударил запах чего-то тяжелого, сладкого и пряного, как бывает во всех таких заведениях. Танцовщица сморщилась помимо воли и громко чихнула, успев прикрыть лицо рукавом.

3

(начало)

Солнце давно уже перевалило за полдень и медленно сползало к западному краю горизонта, играя лучами на черепичных крышах зданий. Но в раскаленном и душном воздухе наконец-то повеяло прохладой, и редкие прохожие оживились, когда долгожданная свежесть коснулась их усталых мокрых лиц. По небу поплыли темные кучевые облака, обещая дождь; ветер усилился и, налетая резкими порывами, гнал по улицам песок и мусор.
Сетуя на изменчивость погоды, торговцы закрывали лавки, собирались по три-четыре человека и шли в таверну на противоположной стороне рыночной площади. Опасаясь дождя, народ спешно разбредался по домам, и будто опустел Аккад…
В распахнутую дверь лавки выглянул невысокий толстый человечек с острыми, лукавыми черными глазками. На нем были коньячного цвета шаровары, рубаха и длинный парчовый халат, а на голове у него красовалась вышитая шапочка, с которой свисали две нитки крупного жемчуга. Поглядев в обе стороны пыльной улицы, он огорченно прищелкнул языком и поманил к себе тощего угрюмого подростка, который прохаживался перед лавкой, разглядывая катившийся ему под ноги сор.
- Не будет сегодня торговли, - вздохнул толстяк, неодобрительно поглядывая на мальчишку. – Заходи уж…
Для своих лет (ему было почти тринадцать) паренек был довольно рослым, но худым, с физиономией смуглой и подвижной, проворный и ловкий, завзятый балагур и враль. Каждый день он в своих неизменных желтых штанах и белой, расшитой зелеными лентами рубахе вставал у дверей лавки и кричал во все горло, расхваливая свой товар и зазывая прохожих внутрь. А там их уже поджидал старый Хазард, который бы и саму Смерть уговорил купить у него шелк на саван, вздумай она зайти в лавку.
Оглянувшись на пустынную улицу, Авдий пожал плечами и шагнул в тесное полутемное помещение – ввиду отсутствия покупателей хозяин распорядился погасить часть свечей, оставив свет лишь у входа и около круглого, выложенного перламутром стола.
- Садись, - проговорил торговец, указав парнишке на прикрытую тканью лавку. Перед ним на столе стояли пузатый медный чайник и два маленьких кувшина из прозрачного стекла. Хазард собственноручно наполнил ормуды и поднял один, чтобы оценить его содержимое на просвет. Чай - прозрачный, янтарного цвета с малиновым отливом - был превосходен.
- Пей.
Зазывала подозрительно зыркнул из-под кудрявой челки на старика, но потом все-таки протянул руку к блюду с колотым сахаром. Некоторое время они пили, не говоря ни слова, и от нечего делать Авдий рассматривал уставленный склянками прилавок.
- Что за люди… - ворчал Хазард, потягивая ароматный напиток. – Чуть небо потемнеет, разбегаются по домам, окна запирают, двери. Ведь не сахарные же, не растают… 
Вдалеке громыхнуло, и торговец умолк, прислушиваясь.
- Ты бы, дружок, дверь поплотнее прикрыл, что ли… - проговорил он минуту спустя, наливая себе еще чаю. Авдий молча поднялся и подошел к двери.  Навстречу ему высунулась взлохмаченная голова мальчишки.
- Хозяин тут? – спросил он неожиданно сиплым голосом.
- Где ж ему быть? Со вчерашнего дня здесь, не ест, не спит, товар считает… - отозвался Хазард и поставил ормуд на стол. – Чего тебе?
- Хозяйка велела курей взять, - сообщил тот, заходя внутрь, и громко шмыгнул носом.
- Каких курей?
- А я знаю? Сказала, плов будет варить, а курей нет.
Перехватив изумленный взгляд старика, Авдий незаметно пожал плечами: дурачок, мол, парень, что с него взять? Да и заблудился, поди.
- Ткани у нас. И приправы всякие. Хозяйке твоей приправы не нужны? Для плова. Вот, погляди: зира есть, шафран, куркума…
Взяв мальчишку за руку, зазывала подвел его к прилавку. Тот помотал головой:
- У меня и денег нет…
- Чего ж ты тогда пришел?! – разозлился Хазард.
- Так за курями же…
Этот простодушный ответ заставил торговца побагроветь и схватиться за сердце. 
- Боги… боги… умираю! – простонал старик; он хотел встать, но сумел только приподняться и снова тяжело осел на скамью, глядя на мальчишку с нескрываемым ужасом. А тот так и остался стоять с раскрытым ртом, не понимая возникшей вокруг суеты.
В это время боковая дверь распахнулась, и в комнату вошел еще один человек. Увидев его, Авдий низко поклонился, и даже Хазард перестал охать и грузно встал, едва не уронив скамью.
- Который час? – осведомился Шамаш, подходя к столу и окидывая взглядом расставленные на нем вазочки с медовым печеньем, белой и коричневой нугой, пахлавой и фруктовым лукумом. 
- Скоро четыре, - проговорил Хазард, деловито оттеснив Авдия в сторону, а сам вышел вперед. Его маневр не остался незамеченным. Глядя поверх головы управляющего, хозяин обратился к Авдию с вопросом:
- Лавка уже закрыта?
- Н-нет.
- Тогда ступай обратно и продолжай работать.
Молодой человек опустил голову, чтобы скрыть выступивший на скулах злой румянец. Пробормотав извинения, он стремительно выскользнул за порог. Очень скоро с улицы донесся его веселый громкий голос, призывавший прохожих заглянуть в лавку.
- Бархат, кружево, шелк и атлас! Самые лучшие, только у нас!
Хазард посмотрел на дубовую, обитую железными полосами дверь и усмехнулся.
- Старается парень, - заметил толстяк и тут же прикрикнул, обращаясь к застывшему у прилавка взъерошенному мальчишке: - Ты еще тут? Пшел вон!
Но его остановил Шамаш, признавший в чумазом мальчугане слугу из своего дома. Продолжая хмуро коситься на замолчавшего старика управляющего, Пири рассказал хозяину о поручении, которое дала ему Шенирда.
- Сказала, одной маловато будет, а трех как раз хватит.
Азхи-Музар бросил на соседний стол кипу исписанных неровным почерком листов, вздохнул и ответил:
- Сядь здесь и подожди меня. Ты корзину взял?
- Дали! – гордо сообщил Пири.
- И где она?
- У двери оставил, на улице.
- Добро хозяйское разбазаривать вздумал?! – Хазард, бывший свидетелем этого разговора, не сдержался и отвесил посланцу подзатыльник. Тот обиженно ойкнул и тихо захлюпал носом.
- Да кому нужно такое старье? – пробормотал он, выскочил за дверь и тут же вернулся, прижимая корзину к груди: - Вот она, целехонькая!
Шамаш опустился на скамью, провел ладонью по лицу – даже неяркий свет резал глаза, под веки словно насыпали песку. Весь день и минувшую ночь он провел в лавке; пока Хазард обслуживал покупателей, Шамаш пересчитывал тюки с тканями и проверял запасы специй и благовоний, вскрывая хранившиеся  внизу ящики.
- Останешься здесь, - повторил он негромко, - Хазард нальет тебе чаю. Я буду наверху.
Заключительные слова были адресованы управляющему. Отвесив почтительный поклон хозяйской спине, тот надвинулся на мальчонку животом, подталкивая к лавке, и сунул ему под нос вазочку с пахлавой.
В это мгновение дверь снова распахнулась, пропуская внутрь странную пару: на мужчине были потертые штаны и простая белая рубаха, поверх которой был надет металлический нагрудник, какой обычно носят городские стражники. На голове у него покоилась шляпа с широкими полями, тоже изрядно потертая, на плече висел большой мешок, как определил эту вещь торговец. Похоже, посетитель проводит большую часть жизни в странствиях, и тем более странно, что он решил заглянуть в подобное заведение…
Его спутница выглядела куда менее экстравагантно и все же притягивала к себе взгляд. Невысокого роста, да и фигуристой ее назвать язык не поворачивается (сам-то Хазард любил, чтобы женщина была в теле), черты лица какие-то востренькие, но гибкая, как лоза – это он сразу увидел. Волосы хороши – длинные, густые, - и заплетены небрежно, на руках браслеты переливаются…
Прервав поток его мыслей, посетительница вдруг наморщила нос и громко чихнула.
- Добро пожаловать, госпожа, заходите, заходите… - зачастил торговец; с ловкостью, удивительной для такого тучного человека, он выхватил свечу из ближайшего к нему медного подсвечника, освещая путь гостям.
- Присаживайтесь, в ногах правды нет… Отведайте чаю – черный, байховый, - рассыпаясь в похвалах приготовленному собственноручно (по его словам) напитку, Хазард порхал по тесному помещению, как необыкновенно раскормленный мотылек, продолжая зажигать свечи, пока лавка не озарилась мягким мерцающим светом.
- Бархат! Тафта! – надрывался на улице Авдий.
- У нас вы найдете превосходные ткани, мессир, - заметил старик, обращаясь к гостю; он успел принести чистые ормуды, и теперь наполнял их прозрачным напитком красноватого цвета. – И ароматные масла для госпожи… Может быть, лилия? Или левкой - чудесный розово-лиловый цветок, который распускается лишь по ночам?
Хазард сделал паузу, подкрепился чаем и выжидающе посмотрел на посетителей.

Отредактировано Шамаш (23.07.12 10:32:11)

4

- У меня адское дежа-вю. - Произнёс вполголоса Треф, чуть склонившись в сторону девушки, - Здесь буквально всё напоминает Сионию. Пустынную страну такую, потом расскажу.
- Ага... - согласилась девушка, - только песка не хватает... - и снова чихнула. Браслеты отозвались тихим мелодичным звоном.
Затем мироходец отвесил торговцу и мужчине, сидящему на лавочке, поклон, который Ларс называл "арабским". Как выяснилось, подобный приветственный жест был очень похожим, если не идентичным, у всех пустынников. Руки описали пожелание "куда бы ни вёл твой путь, да расстелется он перед тобой шёлком".
- И правда. - Обратился Треф к торговцу, - Если, конечно, это не ноги путешественника. - И мягко улыбнулся, скидывая рюкзак и присаживаясь.
Тай-Ри покосилась на витиеватый жест путешественника и выдала смущенную улыбку, в который раз не понимая, что он делает. А после, оставив Джерико болтать с торговцем, осторожно пошла вдоль полок, разглядывая надписи на сосудах.
- Мне стало интересно, - продолжил мироходец, едва чашка с горячим напитком оказалась у него в руках, - Каковы здешние специи, и как сильно они отличаются от тех, что имеютя на моей родной земле и тех, что встречал в странствиях. - Закончив обводить полки взглядом, Треф обратил взор к торговцу, - И сперва хотел бы узнать, чем богаты эти края.

5

Поняв, что о нем забыли, Пири осторожно взял обеими руками вазочку с остатками пахлавы и забился с ней в темный угол, глядя оттуда круглыми от восхищения глазами на покупательницу. Та прохаживалась вдоль стены, которую озаряли четыре  позеленевших от времени медных светильника и наконец остановилась возле прилавка. Наклонившись вперед и закрыв нижнюю часть лица рукавом, она рассеянно пробегала глазами по надписям на табличках. «Грамотная, небось…» - с завистью подумал Пири, засовывая в рот большой кусок пахлавы. Поверхность деревянного прилавка была уставлена кувшинчиками и флаконами, прозрачными или покрытыми затейливой росписью с  изображением растений, волн, диковинных животных и птиц, сплетающихся шеями или хвостами. В свои прошлые посещения лавки, оставаясь один, Пири подолгу рассматривал оскаленные львиные пасти, которыми были увенчаны некоторые сосуды. Однажды он даже осмелился взять один, но был застигнут врасплох возвратившимся с улицы Авдием, испугался и уронил раскрашенный арибалл на пол. Узнав об этом, хозяин выпорол Пири палкой и строго-настрого запретил ему подходить к прилавку ближе, чем на пять шагов.
Вспомнив о хозяине, мальчишка поспешно набил рот остатками пахлавы и огляделся. Шамаш сидел за дальним столом и писал, низко склонившись над бумагами, откладывая перо только затем, чтобы снять нагар со свечи. Осветив помещение, управляющий позаботился о том, чтобы лицо и фигура сидящего на скамье мужчины оставались в тени. Шамаш как раз собирался уходить, когда в лавку вошли эти двое и остался сидеть на месте, рассудив, что теперь выйти за дверь было бы невежливо.
Заглядывая в лежащий перед ним листок, он скрупулезно переписывал из него цифры и невольно прислушивался к спокойному журчанию голоса старого Хазарда.
- Конечно, мессир многое повидал и знает толк в специях… И поэтому я не стану рассказывать ему о гвоздике, кардамоне, ванили или мускатном орехе, - с тонкой улыбкой говорил управляющий, как будто перечисленные им специи не ценились на просторах империи на вес золота. – Но слышал ли он о корне калгана – настоящей драгоценности, доставляемой с острова Таосса? Требуются недюжинная смелость и ловкость, чтобы добыть этот корень там, где самый воздух пропитан ядовитыми испарениями…
Взяв с прилавка стеклянный сосуд шарообразной формы, заполненный на две трети морщинистыми сушеными палочками красно-коричневого цвета, он протянул его путешественнику. 
- А в этом пузырьке хранится секрет лучшей в мире колбасы из баранины, которую готовят в Аккаде… - в руках у Хазарда появился плотно закупоренный фиал из бледно-розового стекла, в котором с глухим шорохом пересыпались зубчатые желто-коричневые семена. Вернув пузырек на место, он тут же схватил другой, снял с него крышку и помахал ею перед собой. В воздухе разлился едкий запах лука и чеснока с яркими нотами последнего.
- Запах ужасный, не правда ли? Но если прожарить этот порошок на масле и добавить к мясу, клянусь, вы проглотите свою порцию вместе с тарелкой!

6

- Конечно, мессир многое повидал и знает толк в специях… - отвлёк торговец, когда Джерико начал пристальнее рассматривать разнокалиберные сосуды на полках, благо глаза привыкли к полумраку, - И поэтому я не стану рассказывать ему о гвоздике, кардамоне, ванили или мускатном орехе, - на эту реплику путешественник отрицательно покачал головой.
Дослушивая о некоем корне калгана, Джерико пытался вспомнить, когда ему в последний раз приходилось по-серьёзному готовить что-то на кухне. Давно. Ещё до путешествия по мирам. Дожидаясь, пока кто-нибудь разберётся с Инквизитором, он недели проводил в Гроне, на треть отдавая себя Торговой гильдии, и на две - семье, что время от времени включало в себя приготовление пищи, чем обычно занимались кухарки его поместья. Детство в таверне у отца давало о себе знать, так что Треф и поныне умеет варить супы, каши, готовить салаты и ещё несколько блюд, которые пользовались спросом, и наверняка пользуются сейчас.
Но ни в таверне, ни дома ему не приходилось прибегать к изыскам, которые требовали бы какие-то особые дорогие специи. "У Флинна" ему не довелось готовить что-то экзотическое, а после - тем более, ибо перестал работать в таверне Треф в довольно ранние 16 лет, удачно устроившись в гильдию. Брат, Джеоффрой, покинул таверну на год позже - пришлось изрядно поскандалить, но консенсус таки нашли, и юный Валет убежал покорять моря и океаны. И быть бы ему корабельным коком, если б не познания в тактике и лидерские качества.
- Запах ужасный, не правда ли? Но если прожарить этот порошок на масле и добавить к мясу, клянусь, вы проглотите свою порцию вместе с тарелкой! - Голос продавца вкупе с запахом отвлёк от воспоминаний, Треф приподнял голову и взгляд устремил в потолок, словно пытаясь разглядеть витающий в воздухе запах.
- Нормальный, бывало и хуже. - Пожал плечами Джерико, вновь взглянув на мужчину - Жаль, что не везде, где я бываю, удаётся узнать о таких вещах. - Спустя секунду Треф, наконец, вспомнил, что торговец рассказывал о добыче корне калгана. - А что до его труднодоступности... Сам не видел, но у нас в Сапфирионе, говорят, есть специя одна... В общем, кто кого добудет - это ещё хороший вопрос. - Усмехнувшись, добавил, - Это из серии "отличный улов... Убежать бы от него!".

7

Разглядывая полки, Тай-Ри краем уха следила за разговором, вдруг что интересное попадется. Сама она готовить почти не умела - один раз ухитрилась спалить кашу и больше Шрам не подпускал ее к котлу, разве что дров в огонь подкинуть. "Кривые руки - это, наверное, отличительная черта аристократов" - заявил он тогда. Девушка напомнила ему, что дочерью высокого сословия она не является, на что мужчина отмахнулся, мол какая разница, руки-то все равно кривые.  Впрочем, останься она теперь ночевать в поле, не померла бы с голоду. Варить кашу ее наставник с горем пополам научил, да распознать некоторые травы, которые можно кинуть в чай или похлебку. За пять лет путешествий Тай научилась есть все, что не убегает из тарелки, а потому к кулинарным изыскам была равнодушна. 
-...Сам не видел, но у нас в Сапфирионе, говорят, есть специя одна... В общем, кто кого добудет - это ещё хороший вопрос. Это из серии "отличный улов... Убежать бы от него!" - усмехнулся Джерико. Танцовщица тихонько хихикнула. "Что же это за корешки такие, которые сами слопать норовят." Повернувшись, Тай-Ри заметила паренька, примостившегося на лавке в углу. Парнишка старательно набивал рот чем-то очевидно сладким, отчего сделался похожим на хомяка с надутыми щеками. Девушка уставилась на него в ответ на его взгляд, а потом хитро улыбнулась и подмигнула. А после обратилась к продавцу:
- А нет ли у вас случайно горящего масла? - этот трюк ей показывала труппа скоморохов, с которой девушка рассталась пару месяцев назад. Высокий и тощий парнишка - жонглер играл с шестом, на концах которого было примотано по пучку промасленной ветоши, как на факелах. Палка порхала в его руках, а пламя рисовало в воздухе разные узоры. Еще там была девочка с горящими веерами... Представление длилось всего несколько минут - потом ветошь прогорала и огонь гас. Такое масло почти не пахло и пламя не чадило, как у обычного факела. Тай-Ри тогда попыталась выяснить что это, но комедианты только загадочно ухмылялись. "Вот было бы здорово провернуть такой фокус с тамбурином, или с веером...Найти бы только такое масло..." Девушка рассказала эту историю, надеясь, что торговец поймет о чем идет речь. - Я пыталась экспериментировать с крепким алкоголем, он ведь тоже горит, но он сгорает слишком быстро, - добавила танцовщица.

8

Утро в кондитерской  оказалось довольно удачным, так как горожанам полюбилась новинка – малиново – ежевичные пирожные, верх которых украшала ягодка, и ради неё они были готовы встать ни свет, ни заря, чтобы первыми оказаться у заветных дверей «Лавки Чудес». Майя не успевала обслужить как следует одного посетителя, как колокольчик над входом объявлял о новом госте или даже гостях.
Ближе ко дню подобный наплыв клиентов явно уменьшился и можно было заняться своими делами. Поручив клиентов Малику, Майя поднялась к себе, чтобы переодеться.
- Детка, зайди ко мне, - позвала девушку из своей комнаты Шанита. Что этой неугомонной от меня понадобилось? – немного раздраженно подумала Салони, фыркнув, но все же зашла к бабушке.
- Бабуль, я тороплюсь, мне нужно в лавку господина Шамаша, пока он не закрыл её, - пожилая женщина что – то быстро писала, что при ближайшем рассмотрении оказалось списком покупок.
- Я в курсе, поэтому ты мне кое – чего прикупишь. Не думаю, что на это будет заоблачная цена, - взяв в руки бумагу, Майя пробежалась глазами по списку, в основном содержащим в себе всякие травы и приправы, некоторые из которых она и сама собиралась купить.
- Что – нибудь еще? –  девушка взглянула поверх бумаги на Шаниту, которая отрицательно покачала головой. Наконец – то добравшись своей комнаты, Майя заторопилась – время неумолимо приближалось к вечеру и она могла опоздать. Сменив свое рабочее платье на более подходящее для похода за покупками, девушка решила еще надеть накидку, а то сгущающиеся на небе облака грозились излить на грешную землю и её жителей чуть ли не ливень.
Спустившись на первый этаж, Майя заглянула на кухню, чтобы взять заранее подготовленную корзинку. Здесь вовсю шла готовка, а распаренные от жарко истопленной печи и просто душного воздуха девушки – помощницы торопились к еженедельным «сладким» вечерам, устраиваемые Салони специально для дам из аристократического общества и средних сословий, чтобы они могли полакомиться вкуснейшей свежей выпечкой и испить пару чашек чая, кофе или горячего шоколада. После жаркой кухни улица встретила девушку потоком довольно прохладного воздуха, какой бывает перед дождем, заставляя невольно поежиться, забраться поглубже в накидку и ускорить шаг. По дороге Салони встретила нескольких знакомых, с которыми перекинулась несколькими вежливыми фразами, и, сожалеющее улыбаясь, что приходится прерывать столь  приятный разговор, извинялась перед собеседниками и шла дальше. Через некоторое время показалась лавка тканей, специй и благовоний, на пороге которой ошивался слуга – зазывала.
- Лучшие специи и благовония! Самые прекрасные ткани в Аккаде! Спешите! Только у нас Вы найдете  качество и количество, - легко улыбнувшись, Майя прошла в лавку, встретившую её тяжелым, дурманящим ароматом специй. Вдохнув поглубже, чтобы привыкнуть к такому смешению запахов, Салони обошла двух покупателей, которых уже обрабатывал один из торговец, и неспешными шагами приблизилась к прилавкам с сосудами и небольшими плошками, источающие столь экзотическую смесь запахов. Проведя пальчиками по глиняным табличкам на одной из полок, которые украшали аккуратно вырезаны названия содержимого, Майя замурлыкала себе под нос легкую, ненавязчивую романтическую мелодию, которую слышала недавно на торговой площади. Остановив около сосуда, табличке которого гласила, что здесь скрыта гвоздика, столь почитаемая среди кулинаров и кондитеров, девушка от неожиданности едва не выронила корзинку с хрупкими творениями рук своих, почувствовав на плече тяжелую ладонь.
- Ох, господин, Вы меня так больше не пугайте, а то оставите  "Лавку Чудес" без хозяйки и лишите горожан вкусных лакомств, - Майя шутливо погрозила пальчиком хозяину лавки и лучезарно улыбнулась ему, решившему обратить на себя внимание столь экстравагантным способом.

Отредактировано Майя Салони (21.08.12 22:14:19)

9

Хазард слушал гостя, улыбаясь, и медленно потирал подбородок короткими толстыми пальцами, унизанными тяжелыми золотыми перстнями с разноцветными камнями.  Он бы многое мог порассказать ему о том, как здесь добывают пряности, и о подвигах бесстрашных купцов. Дорога специй – сухопутная часть древнейшего торгового тракта, связывавшего Аккад с остальными провинциями. По этому пути в столицу доставлялись не только специи и благовония с островов, но также ткани и ценные породы дерева. Здесь, в столице, пряности ценились достаточно дорого, так что цена на некоторые виды специй достигала четырех полновесных золотых монет за унцию.  А сосуд с сушеным калганом, который Хазард показывал гостю, стоил не меньше шестнадцати таких монет - слишком велик был риск нападения хищных растений на путешественников на Таоссе, и рядом с ним все  остальное казалось просто пустяком. Но из года в год находились смельчаки, готовые пожертвовать всем, даже жизнью, и отправиться в путешествие, благополучный исход которого сулил им немалую прибыль.
- Наш брат торговец не больно-то разговорчив… - ответил старик и громко щелкнул пальцами. – Если конечно, речь не заходит о делах.
Дверь справа приоткрылась, и из нее выплыла молодая сдобненькая служаночка. Она двигалась легко и плавно, балансируя подносом на голове, на котором стояли изящный серебряный чайник и пиалы со сладостями, вялеными фруктами и орехами. Обогнув стоявшую у прилавка посетительницу, девушка подошла к столу и, сняв с головы поднос, заново наполнила ормуды чаем. Потом так быстро и ловко собрала грязную посуду и расставила перед мужчинами фарфоровые пиалы, что управляющий невольно засмотрелся и не сразу уразумел, о чем его спрашивает молчавшая до сих пор гостья.
- Гм… - Хазард задумчиво почесал переносицу. – Кое-какие масла у нас, конечно, имеются… А вам, значит, надобно, чтоб горело хорошо… Говорите, никакого примечательного запаха у этого маслица нет? И огонь не чадит… кхм…
Он рывком поднял свое тело со скамьи и зашел за прилавок. Продолжая кряхтеть и бормотать, старик вытащил обмотанный чистой тряпицей глиняный сосуд и водрузил его на стол. Потом сломал печать, закупоривавшую сосуд, и шумно втянул носом воздух.
- Вот оно! - торговец хитро прищурился, глядя на девушку. – Товар наивысшего качества, вы такого нигде не найдете, это я вам говорю.
Хазард бережно обернул горлышко кувшина тканью и приладил обратно печать.
- У Кривса с соседней улицы имеется похожее, но разве можно сравнить алмаз и уголь? И между нами говоря, маслице-то у него попахивает…
Слова легко слетали у него с языка, и можно было только диву даваться, как этот тучный пожилой человечек умудряется так расхваливать товар, о котором раньше имел лишь самое смутное представление. И не сказать, чтобы это масло пользовалось большим спросом, но зачем покупательнице об этом знать? Кривс запросил бы за него десять серебряных монет, никак не меньше, и это при том, что масло у него не белое, а грязно-желтое, да к тому же воняет изрядно. 
- Любят его местные знахарки, во всякие мази добавляют – раны лечат, ожоги…
Оседлав любимого конька, Хазард понесся вскачь; когда речь заходила о деле, из торговца не нужно было вытягивать информацию – она лилась мощным потоком.
Дверь лавки распахнулась, на ее пороге появилась еще одна посетительница. Изящно приподняв подол красной юбки, она шагнула в длинную полосу света, которая тянулась от двери к прилавку.  В руках у нее была корзина, прикрытая платком. Со своего места Шамаш видел, как девушка мягкой, почти кошачьей поступью прошла на середину лавки, разглядывая плошки и сосуды со специями. Он узнал ее – это была Майя Салони, хозяйка кондитерской лавки. За короткое время заведение Салони стало излюбленным местом встреч местных аристократок. Даже его собственные дети обожали «Лавку чудес»; они особенно любили шоколадно-имбирное печенье и слоеные трубочки с клубничным кремом.
Хазард продолжал разливаться соловьем; сложив вчетверо кусок исписанного пергамента, Шамаш поднялся на ноги, незаметно обошел девушку со спины и слегка коснулся пальцами ее плеча. Она вздрогнула и немедленно обернулась.
- Я не хотел вас напугать, - произнес мужчина и приложил правую руку к груди, как бы прося у гостьи прощения. Но девушка так заразительно улыбалась, что невозможно было не ответить на эту улыбку. И аккадец тоже улыбнулся.
- Как здоровье ходжам? – спросил он, имея в виду бабушку Салони, и, забрав у Майи листок, пробежал строчки глазами: гвоздика, розмарин, вербена, бергамот, фиалковый корень, кервель…

10

Девушка скинула с голову капюшон, который сейчас был совершенно не нужен и только мешал, и поправила цветы в волосах.
- Госпожа Шанита чувствует себя превосходно, - Майя окинула внимательным взглядом с виду сурового господина и продолжила: - Она передает Вам россыпь своих благодарностей за прошлую покупку и желает Вашей лавке долгих лет процветания, - комплименты утонули, так как мужчина уже забрал исписанный бабушкой лист и начал изучать его содержимое. Перед тем, как покинуть свою лавку, Салони более тщательно ознакомилась с травами, указанными Шанитой, и сбоку от каждого названия сделала пометку острым ноготком, оставив хорошо видимый полулунный след.
Надеясь, что господин Азхи-Музар приметит их и соберет нужное в удвоенном размере, Майя кинула мимолетный взгляд в сторону служащего в лавке торговца, расшаркивающегося перед парой посетителей, среди которой оказалась девушка. С виду немного потрепанная и в состоянии легкого «под шафе», но вполне пристойная. Видимо представительница бродячей актерской диаспоры – мысль подтвердилась тем, что посетительница задала торговцу вопрос об особом горящем масле. Рассмотрев пару до мельчайших деталей, Салони потеряла к ним интерес.
- Как поживает Ваша достопочтенная госпожа и маленькие наследники? Могу ли надеяться, что они в полном здравии? – вопрос был задан скорее из правил хорошего тона, чем от бытового любопытства. Ожидая ответа, девушка торопливо поставила на небольшую скамью увесистую корзинку и вытащила из неё два средних  по размерам коробка, сделанных из спрессованного картона зеленого цвета, в которые складывала покупки своих посетителей. Чтобы их содержимое не выпало или помялось, Салони заботливо обвязала их широкими хлопковыми лентами темно - зеленого цвета, чтобы было красивее.
Поставив их друг на друга, Майя легко улыбнулась, передавая их чуть удивленному, хотя могло показаться, господину
- Это небольшие подарки из моей сказочной страны Вашим малюткам. Я недавно стала выпускать их более большим тиражом, чтобы не было излишних убытков, так что прошу оценить по достоинству, - показав ладонью на верхний коробок, она пояснила: - Тут малиново – ежевичные пирожные, а в нижнем – пряничные «феечки» с начинкой из черной смородины и  «драконы» с шоколадной глазури с нутром из вареной сгущенки, - девушка посмотрела на мужчину с задорной хитринкой, когда они встретились взглядами.
- Клятвенно обещаю, что последние не будут вытворят никаких проделок, лично проверяла их, - последние слова были произнесены тихим, почти что заговорщическим, голосом, чтобы другие не прознали об одной из маленьких и вполне мирных тайн её кондитерской, о которых не следует знать обычным жителям Аккада.

Отредактировано Майя Салони (21.08.12 22:55:44)

11

- Я вспомнил. Запах этой специи напоминает нашу асафетиду. Хорошая вещь, если надо завалить деловую встречу. Одна гранула, и неприятный запах изо рта обеспечен на весь день. Также хорошо помогает от непрошенных гостей, ибо заполняет комнату своим амбре минут за пятнадцать. Полезная пряность... - Улыбнулся Треф и потёр бороду, наблюдая, как торговец ищет то самое масло.
Тай-Ри тихонько захихикала. Девушка привыкла к тому, что едкие травы в колбасу хороши, но чтобы ими гостей гонять!.. Что-то новенькое... Мда... Вечно он все с ног на голову ставит...
- А нельзя ли как-то проверить? - поинтересовалась танцовщица, глядя на кувшинчик с маслом. Она была не вполне уверена, что это именно то масло. Хотя, дядька-торговец свое дело явно знает, раз говорит так спокойно. Может и впрямь оно...
- У Кривса с соседней улицы имеется похожее, но разве можно сравнить алмаз и уголь? - Торговец, увлекшись нахваливанием товара позволил себе весьма интересное сравнение.
- Можно. - Посему Джерико уверенно вставил слово, дополнив кивком. Попадалась как-то ему книжка "Химия 6", в которой сказано, что уголь, алмаз и даже карандашный грифель - братья.

Отредактировано Джерико (27.08.12 21:57:56)

12

Девушка ответила, и Шамаш рассеянно кивнул, щурясь от неровного света стоявшей перед ним свечи. Закончив читать, он положил пергамент на стол и аккуратно разгладил его ладонями. Майя молча смотрела на него, все еще держа корзину в руках; капюшон соскользнул у нее с головы, открыв темно-русые волосы, заплетенные в косу… Черты ее тонкого, прелестного лица, казалось, несли на себе печать легкого удивления и прямо-таки светились счастьем. Она стояла возле него неподвижно и прямо, улыбаясь одними глазами...
Шамаш опустил взгляд и внимательно посмотрел на пергамент, обращая внимание на пометки на полях, сделанные ногтем. По десять унций шафрана и фенхеля, двенадцать розмарина и семь – можжевельника. Бергамотовое масло заканчивается, всего четыре кувшина осталось, а вот фиалковый корень что-то залежался… хотя на него и так небольшой спрос…
- Слава богам, все здоровы… Матушка собирается на днях зайти к ходжам, говорит, что обещала ей показать, как готовить настоящий макрут… К сожалению, мускатного цвета сейчас нет, его доставят только завтра, - говорил мужчина, раскладывая перед покупательницей пучки кервеля, от которого исходил сладковатый анисовый запах, стебли шалфея и руты. – Но вам не следует беспокоиться, госпожа: обещаю, что вы получите свой заказ еще до полудня.
Перед ним на столе выстроились в ряды глиняные кувшины и фиалы из толстого прозрачного стекла. Майя повернулась,  оглядывая лавку; взгляд ее на мгновение остановился на живописной паре у противоположного конца прилавка, небрежно скользнул по девушке и вернулся к собеседнику. В этом коротком взгляде он приметил какую-то сдержанную оживленность и веселость, и опять улыбка осветила ее лицо. Склонившись над корзиной, она достала перевязанные лентой коробки и отдала ему; темные, блестящие глаза глядели на мужчину внимательно и дружелюбно, словно напоминая о существующей между ними тайне. Шамаш взял коробки и невольно улыбнулся, когда девушка заговорила о драконах и феях.
- Не думаю, чтобы их проделки могли кого-то огорчить, - сказал он, убирая подарки под прилавок, - потому что мои мальчишки ждут от вашего печенья настоящих чудес… Кстати, я слышал, на следующей неделе в пятницу состоится собрание гильдии. Поговаривают, что император снова решил повысить налоги… Вы уже получили приглашение?
С этими словами торговец поставил возле себя опустевшую корзину и принялся складывать в нее пучки трав и сосуды с пряностями. По левую руку от него старый Хазард вился ужом, стараясь угодить любознательной парочке и с наваром продать белое масло.
- Сравнить-то можно, - пожал плечами толстяк, - да что толку? Не станешь топить алмазами печь, а ожерелье из угля собирать – только людей смешить. Вот и у Кривса масло… - тут оратор возмущенно умолк, явно подыскивая слова, и с жаром продолжил: - Да им только помои поливать, чтоб лучше пахли! 
- А нельзя ли как-то проверить? – снова встряла в разговор покупательница.
- Отчего ж нельзя? Можно... - пропыхтел торговец скороговоркой, зашарил вокруг себя руками, нашел пустую плошку и плеснул туда масло из кувшина. Потом громко крикнул:
- Авдий! Зайди!
Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова зазывалы.
- Меня, что ли, звали?
- Нет, я отца богов призывал! Только сам-то он явиться не смог и послал мне тебя… Окажи милость, не стой столбом!
Авдий растерянно мигнул и подошел ближе.
- Госпожа желает удостовериться, что при горении это масло не коптит и не пахнет, - толстяк вежливо поклонился девушке.
Его помощник заглянул в плошку и задумчиво пожевал нижнюю губу.
- Я факел сделаю, только лучше его на улице поджечь, а то здесь… - и он выразительно втянул носом воздух.
- Ну, иди, чего ждешь? - замахал руками Хазард; через несколько минут посетители вышли из лавки, а следом за ними и управляющий. Авдий уже ждал их снаружи с палкой в руках, один конец которой был обмотан паклей. Самодельный факел окунули в масло и подожгли, хотя и не сразу, при помощи кремня и кресала.
- Хорошо горит…  - протянул торговец, глядя на горящий факел, затем настороженно принюхался. Мгновение спустя Хазард удовлетворенно хмыкнул и с нескрываемым торжеством повернулся к своим спутникам. 
- Что скажете, господа?

Отредактировано Шамаш (06.09.12 08:30:36)

13

- И дамы. - В целом любопытство своё Треф удовлетворил, так что смысла задерживаться тут не было.
Зато Тай-ри смотрела на горящий факел как зачарованная. Мальчишка просто держал его в руках и пламя горело жарко, колеблясь на весеннем ветру. Но будет ли оно держаться столь же долго, если махать им, как тот жонглер?..
- Позволишь? - девушка не дожидаясь ответа, отобрала у Авдия горящую палку и отойдя на пару шагов, почти заученным жестом крутанула ее в руке. Потом еще раз... И еще... В конце концов факел завертелся в ее руках с дикой скоростью, а сама танцовщица сделала пару оборотов вокруг себя, отчего пламя опасно загудело. Но не погасло. Парочка прохожих остановилась поглазеть, кто-то выглянул из окна, любопытствуя, что происходит на улице.
- Отлично! - наконец произнесла Тай-Ри, отдавая мальчишке все еще горящий факел. Дыма и впрямь почти не было, - Так сколько вы за него хотите? - этот вопрос был уже к Хазарду.

14

Пока мужчина искал нужные пучки трав и сосуды с пряностями, Майя с интересом смотрела в сторону полок, где отдельно от прочего товара  были выставлены благовония и эссенции из экзотических цветов. Подсчитывая в уме во сколько обойдется ей вся покупка, девушка надеялась, что сможет прикупить эти ароматные палочки, которые могли бы украсить своими пряными нежными запахами торговую залу, а эссенции могли бы стать особой ноткой в её образе, если смешать их с парфюмом и добавлять в воду при приеме ванн.
- Я передам госпоже, чтобы ожидала прихода дорогих гостей и не строила больших планов по вылазке на городской рынок, - огорчившись отсутствию мускатного цвета, потому что бабушка настаивала о его покупке, Майя довольно кивнула, узнав о том, что нужный ингредиент появится завтра. – Ну что ж, госпоже Шаните придется немного подождать. Разворчится, наверняка, но тут ничего нельзя сделать – она у нас нетерпелива, - с вредным и сварливым характером пожилой госпожи мужчина был знаком, пожалуй даже слишком.
После передачи «сладкого» сюрприза главе семейства Азхи-Музар, корзинка ощутимо полегчала и вскоре перекочевала в руки мужчины, который начал складывать туда приобретенные покупки. Задумавшись о цифрах покупки, к которым мысленно уже были прибавлены мешочек со смесью благовоний и пара бутылочек с эссенциями жасмина и чайной розы, Майя едва не упустила нить разговора с Шамашем, благо звучный и излишне громкий голос старого служащего лавки вернул девушку в ясное сознание.
- Сегодняшнюю почту я еще не успела разобрать, но кажется там было приглашение, - еще задумчивым тоном произнесла девушка, чуть улыбнувшись. – Даже если я по возвращению домой не увижу его, то думаю мы завтра с ним свидимся, -  Майя тихо засмеялась, провожая в очередной раз взглядом пузатого служителя лавки, который из своей личины лез, чтобы продать заинтересовавший странную парочку товар, зычно расхваливая хозяйский товар.
- И как он только Вас из состояния душевного равновесия не выводит своим шумным присутствием, - девушка шутливо сморщила носик в недовольстве. -  Я удивлена, что он своим рёвом еще не испугал и не прогнал прочь от вашей лавки потенциальных клиентов. Это ж страшная машина для вечной мигрени и беспокойных нервов, - на последнее старый служака обернулся и фыркнул, выказывая таким способом своё недовольство девушке. Ишь, какие мы обдчивые! Был бы ты поспокойнее, обладал более скромными голосовыми связками… На эту гримасу младшую Салони так и тянуло показать язык, но этот поступок был бы недостоин молодой хозяйки кондитерской, поэтому пришлось сдержать эмоции. Когда излишне громкий торговец вместе с помощником и покупателями вышли из лавки для демонстрации лучших качеств масла, Майя хмыкнула:
- А еще он слишком надутый, того и гляди лопнет, словно передержанный в печи пончик, - кажется последнее высказывание явно повеселило мужчину, который закончил заполнять корзинку девушки. – Итак, достопочтенный господин, сколько я вам должна за покупку и могу ли я надеяться на демонстрацию тех волшебно ароматных  благовоний? - Салони указала пальчиком в сторону  более приглянувшихся мешочков.

Отредактировано Майя Салони (11.09.12 21:33:10)

15

Авдий без раздумий отдал девушке факел и отступил в изумлении – он никак не мог ожидать подобного от этой хрупкой изящной девушки: та поудобней перехватила горящую палку и принялась с увлечением вращать ею, только загудел стремительно рассекаемый воздух… Танцовщица закружилась на месте, легкая ткань платья льнула к ее ногам, отблески красного света струились по темным волосам, перевитым шелковой лентой, и вся она была – точно объятая пламенем диковинная бабочка. Редкие прохожие замедляли шаг, а кое-кто останавливался, чтобы поглазеть на разворачивающееся у дверей лавки представление. На лицах зевак, собравшихся по краям улицы или выглядывавших из окон, было написано удивление и восхищение.
Покружившись еще несколько мгновений, девушка остановилась так же внезапно, как и  начала. Ее карие глаза сверкали, лицо раскраснелось от жара, волосы растрепались…  «Красивая какая…» - успел подумать мальчишка, забирая из рук покупательницы догорающий факел. Эта мысль обожгла его; сердце неистово колотилось в груди и, чтобы скрыть смущение, Авдий в отчаянии уставился на тлеющий комок пакли.  Пламя на ней взвивалось вверх и опять опадало, покуда не погасло совсем.
Чуть поодаль от них стоял пузатый Хазард и, уперев руки в бока, одобрительно кивал, отчего жемчужины на его шапочке мерно раскачивались, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Его круглое плутоватое лицо светилось от удовольствия, а во взглядах, которые он то и дело бросал на начавших разбредаться прохожих, читалось: так-то, знай наших! Старый Хазард абы что не подсунет, его слово верное! Отдышавшись, покупательница сунула факел обратно в руки Авдию и повернулась к торговцу. Тот по-птичьи склонил  голову набок, обхватил свое объемистое чрево руками и заговорил, лукаво поблескивая маленькими черными глазками:
- Восемь серебряных денариев за кувшин, меньше взять никак не могу.  Вижу, для дела маслице-то берете, поэтому и отдаю почти что задаром, себе в убыток…   

А тем временем в лавке Шамаш взял со стола кусок пергамента и еще раз пробежал глазами написанное. Он сверялся со списком, поминутно заглядывая в корзину. Затем кивнул самому себе, обмакнул перо в чернила и дважды подчеркнул слова «мускатный цвет», а ниже нацарапал количество фиалов и пучков трав и записал общую сумму.
На замечание покупательницы Шамаш сразу поднял голову и посмотрел вслед уходившему толстяку. Выходец из отдаленной валджарии, Хазард начинал, как и многие уважаемые ныне торговцы – уличным зазывалой, добивался всего горлом и оттого казался крикливым, напористым и шумным. Человек он был рассудительный, услужливый и ловкий и начинал, когда ему уже сравнялось двадцать; зато и спрос с него был не в пример  остальным. Шамаш часто видел его в лавке своего отца; и в те времена, не имея еще внушительного брюшка и жирных складок на загривке, Хазард похохатывал, как толстяк.
- Вы считаете его поведение недостаточно солидным? – мужчина отвернулся, чтобы снять с полки разноцветные льняные мешочки, наполненные пряными травами, цветами и семенами. По давно сложившейся традиции изготовлением саше в их семье занимались старшая невестка и свекровь.
- Хазард мне предан. А преданность – бесценна. Кроме того, он уже старик, - сухо произнес торговец, раскладывая на прилавке мешочки с травами. Для удобства покупателей (и продавца)  саше были разного цвета: розовый - с лепестками гвоздики и розы, сухой молотой апельсиновой цедрой и цветками качима, предназначался  для тех, кто желал привлечь в свою жизнь любовь и семейное благополучие. Белый, наполненный солью, семенами льна, укропа и тмина, защищал своего владельца от дурного глаза, а зеленый, со смесью из трех частей пачули, двух – семян гвоздики и одной – корицы приманивал  богатство и помогал наполнить сундуки золотом, серебром и прочим добром. Но были здесь и совсем несложные смеси, обладавшие более выраженным запахом, например,  роза, лаванда и лимон или гвоздика, мята, лаванда и розмарин. Их использовали, чтобы освежить воздух в помещении или придать одежде едва уловимый аромат цветов и трав.
- Давайте посчитаем… - ответил Шамаш, протягивая девушке документ. - По четыре денария за руту и шалфей, пять за вербену и три за фиалковый корень. Фенхель подорожал, со вчерашнего дня одна унция стоит две серебряные монеты. Затем еще десять за гвоздику и кервель, пятнадцать за кувшин бергамотового масла, особая цена, только для ходжам. Розмарин и шафран отдаю за шесть денариев, а можжевельник… можжевельник обойдется вам в четыре с половиной асса. Итого: шестьдесят семь денариев и четыре с половиной асса…  конечно, если не захотите выбрать что-нибудь еще.

16

- Восемь серебряных денариев за кувшин, меньше взять никак не могу.  Вижу, для дела маслице-то берете, поэтому и отдаю почти что задаром, себе в убыток…
Джерико чуть не взорвался смехом, вовремя сдержавшись, ему удалось выдать начинающийся хохот за приступ кашля.
- Сколько бы ни слышал эту фразу... Корсак милостивый, надо же, себе в убыток, бедолага... - едва слышно шевеля губами, пробормотал Треф. Чтобы не обижать торговца, на всякий случай вышеозначенное было сказано в сторону, и хорошенько замаскированное под попытки прочесть надписи на соседних вывесках.
- Эй! - засмеялась танцовщица, заметив как прыснул ее спутник и широким жестом указывая на собравшихся зевак, - я только что сделала вам отличную рекламу. - девушка хитро подмигнула торговцу - почему бы не сбросить еще монетку? Скажем, до семи...

17

Решив сразу рассчитаться за основную покупку, Майя сняла с пояса кошель, где лежал заранее приготовленный мешочек с деньгами -  цены в лавке господина Шамаша она помнила наизусть, еще с того дня, как посетила её первый раз – и добавила недостающую сумму за фенхель.
Прикусив нижнюю губу, Майя кинула взгляд на господина – она заранее знала, что высказанные ею мысли будут встречены сухо, но чтобы настолько холодно… Сморщив в недовольстве на себя кончик носа, она провела ладонью по выложенным перед нею на прилавок шелковые мешочки с саше.
- Вы правы, господин, таких качеств сейчас редко встретишь или вообще не встретишь. Поэтому я полагаюсь только на себя, - Салони посмотрела на мужчину. – Хотя даже себе я мало доверяю. По природе своей женщина – слабое создание, которое подвергается постоянным искушениям, - улыбнувшись уголками губ, Майя взяла два зеленых мешочка и два белых, положив их к себе в корзинку.
Занеся ладонь над мешочком розового оттенка, девушка на мгновение задумалась; стараясь не выдать дрогнувшую струну в душе, она лишь провела пальчиками по затейливому шнурку – содержимое этого саше пользовалось популярностью у всех молодых незамужних дам, но для Майи пока этот мешочек был лишним. Не наступило еще для него время.
- И для  не знающей уловок и ловушек этого жестокого мира женской душе очень трудно приходится, Вы уж мне поверьте, - выбрав окончательно между розой и лавандой с розмарином, Салони спрятала последний мешочек в корзинку.
- Вам снова приходится выслушивать мои странные глупости, господин. Прошу за них прощения и умоляю – больше никогда не слушайте меня и моих безумных домыслов, - чуть пожав плечами, Салони легко улыбнулась, надеясь, что нагнетающаяся обстановка хоть немного разрядится.
Надевая обратно капюшон, так как за стенами лавки на небе тучи стали еще гуще и темнее, чем были прежде, девушка поймала вылетевший из прически розовый бутон, но не стала возвращать его на место, боясь испортить и так излишне растрепавшуюся косу. Положив уже ненужное украшения на прилавок, девушка оправила сладки на плаще и посильнее запахнулась в тяжелую ткань. Оставалось учесть последнюю формальность – расплатится за мешочки с саше.
- Сколько я Вам должна за саше? – покрутив колечко на левой руке, девушка чуть смутилась, но все – таки добавила: - И все – таки я до сих пор чувствую себя неудобно – отвлекла Вас от работы своим приходом да еще заставила слушать  всякую ерунду…

Отредактировано Майя Салони (29.09.12 00:16:13)

18

Торговец вновь умолк, выжидательно глядя на девушку. Та на мгновение подняла на него темные, словно подведенные сурьмой глаза, в которых поблескивали веселые искорки, а потом оглянулась на своего спутника и громко рассмеялась. Пробормотав что-то себе под нос, мужчина поспешил отвернуться и с преувеличенным вниманием рассматривал искусно разрисованные деревянные и жестяные вывески над соседними лавками. Он говорил так тихо, что Хазард скорее угадал, чем расслышал сказанное. Пожилой шебердамец выпрямился, выставив вперед круглый живот, и привычно растянул губы в вежливой улыбке. Толпа вокруг заметно поредела: вдалеке гремели раскаты грома, небо заволокло тучами,  и на пересохшую землю упали первые тяжелые капли дождя, превращая   уличную пыль в грязь…
Авдий вздрогнул, когда несколько капель попало ему за ворот рубахи; он отшвырнул погасший факел и нырнул в дверной проем, спасаясь от  начавшегося дождя. Хазард  недоверчиво посмотрел на потемневшее небо, потом глянул в спину убегающему мальчишке и покачал головой – похоже, и впрямь, не будет нынче хорошей торговли. Кажется, утренние жертвы не пришлись по вкусу богам, и те в отместку послали управляющему дождь, грозивший со временем перейти в самый настоящий ливень.
- Почему бы не сбросить еще монетку? Скажем, до семи...
Совсем рядом многозначительно громыхнуло, а где-то в вышине сверкнула молния. Торговец мысленно крякнул – намек был вполне прозрачен. Что ж, семь так семь, тем более что этому маслу четыре денария – красная цена. И Хазард уступил.
Пока он колебался с ответом, раздался новый раскат грома. Старик торопливо кивнул и проговорил, отступая спиной к двери:
- Ради ваших прекрасных глаз, госпожа… Ох, боги, боги, кажется, дождь начинается! – торговец остановился, придерживая  дверь, и обратился к Джерико: - Вернемся обратно, мессир!
Очутившись внутри, он мельком взглянул на застывшую у прилавка девушку и, подняв с пола кувшин, любовно погладил покрытый росписью глиняный бок.
- Масло-то хорошее, за него и десяти монет маловато будет… Но разве я могу отказать такой красавице? У старого Хазарда мягкое сердце, да, мягкое как воск… Семь денариев, госпожа, и кувшин ваш.
Его зычный голос разнесся под сводами лавки; этот неожиданный звук заставил встрепенуться разомлевшего от сытной еды и тепла мальчишку. Он сидел, забившись в дальний угол, обхватив колени руками, и был практически незаметен в слабом мерцании свечей. Зато со своего места ему было  хорошо видно, как в одно мгновение изменилось выражение лица молодой женщины, когда хозяин лавки отвернулся, чтобы взять с полки саше. Она замерла, машинально покусывая нижнюю губу, лицо из радостного медленно становилось встревоженным и огорченным – на нем отразились, сменяя друг друга, испуг, недоумение, печаль и даже страх. И следа не осталось от того счастливого возбуждения, которое плескалось в ее глазах, когда она переступила порог лавки. 
Покупательница улыбнулась, но улыбка получилась робкой, и у Пири упало сердце. Когда она снова заговорила, ее голос звучал не громче шепота, так что мальчику пришлось напрячь слух, чтобы расслышать слова.  Майя попыталась сгладить возникшую неловкость, сменив тему.
Глядя, как исчезают в корзине мешочки с травами, Шамаш перевернул исписанный листок пергамента и кивнул, не слишком вникая в смысл произносимых ею слов. Даже его отец говорил, что женщина – слабое, беззащитное существо, от которого невозможно спастись…
- Десять денариев и пять ассов.
Он еще писал, когда на столе перед ним оказался полуувядший розовый бутон. Подняв  глаза, Шамаш наткнулся на внимательный и смущенный взгляд девушки – не требовалось большого ума, чтобы понять, как она расстроена. И все-таки… как же плохо он разбирается в женщинах…
- Я обидел вас, - мужчина вздохнул и слегка развел руками, словно извиняясь. - Простите. Мои манеры ужасны…
Его голос потонул в монотонном шуме дождя, забарабанившего по крыше.

19

Порывшись в своем кошельке, девушка отсчитала нужную сумму. С тихим стуком монетки упали на прилавок, но господин был слишком увлечен бумажной документацией, чтобы сразу их убрать. Дожидаясь того, чтобы он убрал их, Майя чуть обернулась, в который раз уже чувствуя на себе чей – то взгляд – в незаметном для покупателей затемненном углу прятался мальчишка – прислуга.
Поначалу Салони думала, что волнение в его глазах ей показались, но, получше приглядевшись, подтвердила свои размышления. Усмехнувшись, Майя лишь покачала головой – ситуация в лавке между нею и господином Шамашем явно не ускользнула от работающих здесь людей; скорее всего это будет обсуждаться между ними, обсасываться со всех сторон, как вкусная карамелька – не каждый же день такие вещи увидишь.
От грустных мыслей на сей счет отвлек настойчивый шум пролившегося на землю дождя, а судя по той силе, с которой тяжелые капли ударялись о покрытие крыши, небесная стихия явно стремилась проникнуть внутрь здания.
- Разве у меня есть причины для обид?  Мне не за что обижаться на вас, господин, поэтому и прощать Вас тоже нет причин, - негромким голосом произнесла девушка, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не было дрожи в голосе и конечно же не забывая о правилах этикета в общении. В глаза мужчине она не смотрела, боясь, что они выдадут её и без того омраченное настроение – девушка была зла на себя за высказанные ранее глупости.
Осторожно переложив в корзинке покупки, чтобы ничего не потерялось или разбилось, Майя накрыла корзинку сверху платком, обвязав его края о свитую замысловатым способом ручку для переноски, чтобы разыгравшаяся непогода не намочила покупки. Видимо придется прятать корзинку под плащ – такая мысль девушку не радовала, но другого решения проблемы она не видела. Повесив корзину на локоть, Майя ловко спрятала её под тканью плаща и, если сильно не приглядываться, то спрятанная вещица была едва заметна.
- Думаю, что мне пора покинуть Вас господин, - Салони легко склонила голову. – Слишком уж задержалась у Вас,  надеялась вернуться домой до непогоды. Еще и Ваше время отняла, ведь Вы явно собирались отправиться домой, не так ли? – девушка снизу вверх посмотрела на мужчину.
На улице возник шквальный порыв ветра и тяжелые капли дождя в одно мгновение превратились  в ливень, который превратил дорогу в размокшее полотно грязи, не оставив ни единого чистого и сухого «островка». Досадно…И что же мне теперь делать?! - если бы кто – то сейчас прочел мысли девушки, то явно бы неодобрительно посмотрел на неё, посчитав её излишне самолюбивой  и боящейся грязи. Напрасно – Майя не была такой девушкой, которая боялась обыденных трудностей в виде непогоды. Просто ей не хотелось простудиться  под холодными потоками воды, ведь тогда некому бы было обслуживать клиентов кондитерской. Девушкам – помощницам с кухни Майя такую работу никогда бы не доверила, брат как назло уехал в деревню, а бабушка… Она была большим ребенком - за ней и за её магическими шалостями нужен был глаз да глаз, не хотелось бы, чтобы маленькие тайны «Лавки Чудес» были обнародованы.
- Скажите, господин, не могла бы я у Вас переждать непогоду, пока ливень не станет более спокойным? – внезапно спросила девушка, не успев «прикусить» свой язычок. Вопрос был глупым и вряд ли бы получил одобрение от хозяина лавки…

Отредактировано Майя Салони (03.11.12 00:18:57)

20

Дождь вовсю заливал улицы, унося пыль, мусор и выгоняя из воздуха посторонние запахи. Тай-Ри прислушалась, у этой большой воды была своя шумная, гремящая, озорная музыка. Она шлепала по камням постовой, гремела цветочными горшками по недосмотру оставленными на окнах, щебетала в черепичных крышах, и просто шумела, наполняя воздух всеми оттенками шелеста...
Девушка мотнула головой, разгоняя в мгновение сложившийся ритм, ноги уже были готовы пуститься в пляс. Под бдительным взглядом торговца танцовщица отсчитала оговоренную сумму серебром и ссыпала монеты в резво протянутую пухлую ладонь.
Треф, когда ливень рухнул на землю, отошёл чуть дальше от входа, не выходя за пределы балкона над ним, и скинул шляпу, оставив её висеть на лямке позади головы. По лицу было видно, что Джерико погрузился в какие-то свои воспоминания, глядя, как капли пронзают выпущенный из сигареты дым. К концу сигариллы ливень заметно ослаб, редкие, но увесистые капли били по лужам, оставляя крупные пузыри.
Тай-Ри звонко хлопнула дверью и остановилась в трех шагах, старательно пряча покупку поглубже в сумку. Чуть склонив голову, мироходец кивнул девушке в сторону улицы, и отправился в путь.

»»» Императорская библиотека

21

Пожилой шебердамец  ждал, расправив плечи и сжимая в руке кувшин. У него загорелись глаза, когда покупательница  сняла с пояса матерчатый кошель, и, не теряя времени, он подставил сложенную ковшиком ладонь. Сощурился, пересчитывая монеты, потом зажал их в кулак и отдал девушке масло.
- Рад был услужить вам, моя госпожа… - торговец поклонился, пряча серебро в кармане шаровар. – Заходите еще, у нас есть прекрасные ткани, и духи, и ароматные масла для вас…
Громко хлопнула тяжелая дубовая дверь, успев впустить в душное полутемное помещение запахи улицы и шум дождя.
Внезапно ссутулившись и опустив глаза, Майя быстро сложила оставшиеся мешочки в корзину, как будто боясь встретиться взглядом с хозяином лавки. Глядя поверх ее головы, Шамаш увидел, что дождь, который, казалось, немного поутих, полил с новой силой. Словно в единый миг разверзлись хляби небесные, низвергая на землю потоки воды, смывая сор с улиц и мостовых и барабаня по крышам домов и кронам деревьев. И ни малейшего просвета в темной завесе туч.   
Проводив покупателей, Хазард запер за ними дверь и оглянулся, ища глазами Авдия. Дверь в кладовку была приоткрыта, под ней виднелась полоска света. Старик подошел ближе, повернул ручку и заглянул в комнату. На полу в кривом медном подсвечнике горела, вспыхивая и оплывая, тусклая сальная свеча. Рядом, обхватив себя руками за плечи и прижавшись спиной к тюкам с шерстью, спал зазывала. Управляющий хмуро сдвинул брови, собираясь разбудить лентяя грозным окриком, но в последнюю минуту передумал, забрал свечу и вышел, бесшумно прикрыв за собою дверь. Поставив светильник на край прилавка, Хазард провел рукой по лицу, что-то невнятно промычал себе под нос и  отправился на поиски гасильника.
Отыскав пропажу, старик так обрадовался, что Шамаш не смог удержаться от улыбки. Бормоча и качая головой, Хазард побрел вдоль стены, ловко накрывая чадящие свечи медным колпачком на длинной изогнутой ручке. Его путь лежал мимо скамьи, на которой устроился  Пири – тот, окончательно проснувшись,  хмуро водил грязным пальцем по дну маленькой стеклянной вазочки, надеясь отыскать прилипшие к нему крошки пахлавы.
- Вы, должно быть, очень дурного мнения обо мне, госпожа, если думаете, что я позволю вам уйти отсюда в такую непогоду, - ответил мужчина и закрыл чернильницу.
Обойдя прилавок, он без лишних слов забрал у девушки тяжелую корзину.
- Снимите плащ. Сядьте… Похоже, это надолго, - сказал Шамаш, имея в виду дождь, который лил, не усиливаясь, но и не затихая. – Хотите чаю?
Едва он успел произнести эти слова, как в дверях показалась давешняя служанка с подносом. Улыбнувшись хозяину и гостье, она принялась расставлять на столе пиалы с медом, джемом и мягким грильяжем, блюда с пахлавой и коричневой нугой. Наполнив ормуды чаем, Лила – так ее звали, - так же быстро удалилась, по широкой дуге обходя заспешившего ей навстречу Хазарда.
Прикрыв глаза, аккадец взял ломтик пахлавы с блюда и отправил лакомство в рот. В другое время однообразный стук дождевых капель по крыше показался бы ему умиротворяющим, но сегодня этот звук навевал  на него почти звериную тоску… Он вспомнил о записке, которую послал утром жене, собираясь возвратиться домой еще до полудня, и, ощутив внезапную горечь во рту, одним глотком осушил наполненный до краев стеклянный кувшинчик.

22

Ну что тут можно было сказать? Снова «Извините, простите… Мне не хотелось отнимать у вас время»… Девушка потянула за завязки на плаще  - тяжелая ткань стекла бы водопадом на пол, если бы Майя ловко не поймала бы её. Аккуратно положив плащ поверх корзинки, Салони направилась к столу, где служанка расставляла приборы для чаепития и пиалы с разнообразными вкусностями.
Мысли о чае согревали душу, поэтому девушка поспешила присоединится к хозяину лавки, который уже пробовал одно из лакомств. Сев напротив него и взяв в руки чашку из тонкого фарфора, Майя чуть улыбнулась – служанка явно решила позаботиться о комфорте гостьи. Взглянув поверх чашки на господина Шамаша, девушка невольно прикусила губу, коря себя за то, что осталась в лавке.  Все – таки нужно было не медлить и уйти еще тогда, когда начало накрапывать. Мало того, что наговорила ему всякой ерунды, так еще ему из – за меня в лавке пришлось остаться…
- Господину нужно было сразу уходить, когда вместо дождя была лишь морось, - легко улыбнувшись, чтобы разбавить мрачность молчания между ней и мужчиной, девушка пододвинула к нему поближе пиалу с грильяжем и налила новую порцию чая. – Уж как – нибудь я бы перетерпела и смогла бы добраться до своей кондитерской. А так мы заключены в одном пространстве на непонятно сколько времени из – за каких – то стихийных проказ.
Девушке очень хотелось, чтобы мужчина улыбнулся, но у неё это не получалось. Она примерно догадывалась о чем он думает –  теплый домашний очаг, присутствии любимого и дорогого человека, робкие, но таких нежные детские объятия, едва ступишь за порог… В какой – то миг Салони даже позавидовала господину – он счастливый человек, у него есть все радости мира, а чего удалось добиться ей и каким путем? Отказавшись от создания собственного гнезда, от истиной роли своей женской природы, не решившись расстаться с вольной жизнью, которая она сейчас вела, ощущая себя хозяйкой положения. Единственное о чем девушка действительно не жалела это о «Лавке Чудес» - кондитерская была её личным детищем, выпестованное и добытое долгими днями труда.
Прогнав из головы плохие мысли, Майя постаралась улыбнуться:
- Сделайте глубокий вдох, господин, боль и тоска уйдут... – ей захотелось хотела положить свою руку на его ладонь, чтобы помочь отвлечься от грусти по родному очагу, но тут же одернула  себя от подобной излишне фривольной мысли. – Надеюсь, что водная стихия, атаковавшая нас, вскоре уйдет и Вы сможете оказаться дома с семьей, которые, я уверенна, скучают по Вам еще сильнее.

23

Словно угадав его мысли, Майя протянула руку, взяла чайник и, осторожно придерживая другой рукой крышку, снова наполнила ормуды. Наблюдая за ее плавными, отточенными движениями, Шамаш оценил непринужденную грацию, с которой она разливала чай. Хозяйка кондитерской лавки принадлежала к тому типу женщин, которые умели привнести чарующую элегантность в самые, казалось бы, повседневные хлопоты и простые действия. Он вспомнил, как однажды ему случилось оказаться поблизости от кондитерской в самый разгар пятничного чаепития, когда вокруг собралась толпа: кто-то молча глазел на пестро разодетых дам, другие смеялись и указывали пальцем на особенно вычурный, по их мнению, наряд.  Народ продолжал прибывать, здесь были и почтенные горожане, и женщины с ребятишками; они громко и оживленно переговаривались, пытаясь перекричать друг друга, то споря, то сердясь, то разражаясь взрывами хохота. Мумму настойчиво дергал его за рукав и, нагнувшись к нему, аккадец едва не пропустил появление хозяйки, которая вышла из-за угла веранды, балансируя полным подносом в одной руке. Оглядев прижавшихся к изгороди зевак, она улыбнулась, изящным жестом подобрала юбки и, шурша светло-голубой тафтой, заскользила между столами. До сих пор Шамаш редко заглядывал в кондитерскую: бабушка Салони, прослывшая в Аккаде затворницей и чудачкой,  на поверку оказалась немного… ведьмой. Увидев оживших имбирных человечков и шоколадных драконов - те порхали под потолком и изрыгали потоки сгущенного молока, - торговец, который и раньше с недоверием относился к любым проявлениям магии, схватил в охапку визжащего от восторга сынишку и выскочил за дверь, позабыв извиниться за неожиданное вторжение. После этого случая он за три квартала обходил кондитерскую Салони, пока как-то раз не столкнулся лицом к лицу со старой колдуньей на пороге собственной лавки.
Мысленно перебирая подробности давнего события, аккадец улыбнулся и не сразу заметил, что Майя молча, внимательно смотрит него, ожидая ответа. Темные ресницы опустились, немного притушив яркий нетерпеливый блеск глаз; сияние свечей играло на ее лице, выхватывая из полумрака то округлую щеку, то чуть вздернутый носик, то некстати развившийся локон.
- Ну… дождь ведь не может идти вечно, - сказал Шамаш и потянулся, расправляя затекшие плечи.  – А вот ходжам, наверное, уже беспокоится. 
Слова Майи напомнили ему о Пири, который завороженно таращился на них из темноты, и о поручении, которое дала ему Шенирда. Час был поздний, из-за некстати начавшегося ливня торговцы спешно позакрывали лавки – не видать ему сегодня горячего плова, тут и к гадалке не ходи…
С женой Шамашу повезло – бенайка оказалась мастерицей на все руки: стряпала отменно, шила-вышивала шелками, шерстью да золотом, а дом у нее всегда прибран и чист, поглядеть любо-дорого. Обширное семейство кормит вкусно,  сытно… ах, какие же восхитительные ароматы плывут по утрам из кухни!
При мысли о жениной стряпне у аккадца привычно засосало под ложечкой; вспомнилась огромная, с резными краями чаша, наполненная мясом и рассыпчатым желтоватым рисом, в котором проглядывают темные ягоды барбариса и большие ароматные головки чеснока.
Обычно, собираясь варить плов, Шенирда самолично ходила на рынок: у мужа ведь всегда дела отыщутся. И надо же – дождь!
Тем временем Майя снова переменила тему, заговорив о детях. Шамашу показалось, что он расслышал печальные нотки в ее голосе.
- Я буду рад, если вы последуете своему же совету, госпожа, - мужчина улыбнулся. Он хотел как-то утешить загрустившую девушку, но не находил для этого подходящих слов.
Мимо них прошаркал Хазард, таща за собой гасильник и подслеповато щурясь. Толкнув дверь, старик высунулся наружу.
- А дождик-то, кажись, и кончился…
- В самом деле? – оживился аккадец, поднимаясь на ноги, и подошел к двери.
Ливень размыл землю, на улице повсюду лужи и с крыш капает вода.
- Шли бы домой, а? И хозяйка, поди, волнуется, места себе не находит, - забормотал управляющий, качая головой и оглядываясь на Шамаша.
Тот ободряюще похлопал старика по плечу и взглянул на Майю:
- Не стоит вам ходить одной по городу в такой час. Время позднее, да и неспокойно теперь на улицах, - помогая девушке надеть плащ, он добавил с усмешкой: - А случись что - стражников не дозовешься. Нет уж, одну я вас не отпущу, и не спорьте. Авдий вас проводит.
Услыхав его, управляющий подошел к кладовой и громко постучал гасильником об пол.
- Авдий, просыпайся! Слышишь ты, выходи!
Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник взлохмаченный, заспанный зазывала. Отчаянно зевая, он одной рукой тер глаза, а второй подтягивал сползшие штаны. Не давая мальчишке опомниться, Хазард сунул ему в руки корзину и подтолкнул  к гостье.
- Проводишь госпожу. До дома, понял?
- Чего не понять-то? – пробурчал Авдий, останавливаясь рядом с Майей.


Вы здесь » tuolordis tụ » Центральный район Аккада » Лавка тканей, специй и благовоний